Провожали их шумно: вроде и шутили, а у самих глаза на мокром месте. Поезд тронулся, родные долго стояли на перроне и махали вслед, пока вагоны не скрылись из виду.
А когда Виктор Михайлович с Тамарой добрались до его деревни, у старика будто камень с души свалился. Сердце так и забилось: вот она, родная земля, знакомая улица, те самые палисадники, запах травы и дыма из печных труб. Идут они, а люди из дворов выглядывают, кто калитку распахнет, кто с лавки поднимется.
— О, Михайлыч вернулся! Здравствуй!
— Заходи вечером, посидим, поговорим!
— Что, городская жизнь не прижилась?
— А невесту-то с собой не привез?
Смеялись по-доброму, радовались ему, словно не сосед вернулся, а близкий человек после долгой разлуки. И Виктор Михайлович улыбался во весь рот. Дышалось ему легко, свободно, будто грудь наконец расправилась.
И зачем ему были тот Киев, та Буча? Правду говорят: старое дерево на новом месте не всегда корни пускает.
Подошли они к дому. Толкнули дверь, вошли — а у окна на табуретке стоит женщина и занавеску прилаживает.
— Ой, уже приехали! — всполошилась она, ловко спускаясь вниз. — Я тут все вымыла, печь побелила, занавески перестирала, только повесить не успела. Проходите, хозяин, устраивайтесь. Обед давно готов: борщ в чугунке, картошка отварная.
Говорила она быстро, весело. Лет ей было около шестидесяти, но выглядела крепкой, румяной, живой — настоящая хозяйка. Звали ее Валентина.
В доме чистота, в огороде порядок, под окнами цветы. Сразу видно: ухаживали не кое-как, а с душой.
Познакомились, сели за стол. Пообедали. Потом Тамара с Валентиной перемыли посуду и ушли к Тамаре попрощаться, а Виктор Михайлович прилег на кровать, закинул руки за голову и тихо подумал: «Господи, до чего же хорошо. Больше никуда отсюда не поеду. Здесь родился — здесь и век доживу».
Ирина, Дмитрий и Кирилл звонили часто. А он каждый раз отвечал бодро: все у него ладно, здоровье крепкое, настроение отличное. Дома, мол, и стены лечат. На лето велел обязательно приехать.
Приехали они — и на пороге их встречает уже не просто соседка, а новая хозяйка дома, Валентина. Виктор Михайлович смутился, покраснел, глаза отводит.
— Не сказал сразу, не сердитесь, — пробормотал он. — Мы с Валентиной расписались. Лучше хозяйки мне и желать нельзя. Да и человек она замечательный, с доброй душой.
Ирина с Дмитрием и Кириллом так и присели на лавку, пораженные новостью.
— Вот тебе и одинокий старик, который тут пропадет! — рассмеялся Дмитрий и крепко обнял тестя.
Ирина, растроганная, пошла помогать Валентине накрывать на стол, а Кирилл так обрадовался за деда, что не стал дожидаться особого повода и открыл привезенную бутылку шампанского.
— Ну что, за молодых! — объявил он весело. — Дед, ты у нас молодец! Внука обогнал. Уважение тебе и почет!
У Ирины на душе стало так тепло, что она едва сдерживала слезы. Все смеялись, шутили, строили планы, говорили о будущем. А Виктор Михайлович, будто и правда помолодевший на несколько лет, обнимал свою румяную жену и тихо, с благодарностью произнес:
— Не зря меня сюда так тянуло. Видно, счастье мое именно здесь дожидалось.
