И Виктор Михайлович тоже сразу кивнул: мол, какая там плата, пусть женщина спокойно живет, лишь бы ей было хорошо и дому не пустовать.
— А уж летом, если вы сами приедете, мы Валентину к себе заберем, — обрадованно пообещала тетя Тамара. На этом все и решили.
Так Виктор Михайлович окончательно оказался у дочери. Незаметно пролетели три года. Только в родное село за это время они ни разу так и не выбрались. В первое лето решили не тревожить квартирантку: пусть освоится, привыкнет к дому. На следующий год у Кирилла заканчивалась учеба, был диплом, потом родители подарили ему поездку к морю. Деда звали с собой, но он отказался и остался в квартире. После той поры тоска его и придавила совсем.
— Не могу я больше, Ирина, — однажды признался он дочери. — Зима скоро, вы опять с утра до позднего вечера на работе. Кириллу ни друзей привести, ни девушку — дед у него в комнате постоянно мешается. А мне самому куда выйти? Вокруг одни каменные высотки да машины без конца. Был хоть знакомый, Анатолий Павлович с третьего этажа, да и тот умер. Отпусти меня домой. Душа уже болит, так по селу соскучился, что сил нет.
Ирина растерялась и стала советоваться с мужем. Тот подумал, а потом спокойно поговорил с тестем:
— Давай так, отец. Эту зиму еще побудешь с нами, а ближе к лету отвезем тебя домой. Только надо заранее предупредить соседей, чтобы дом освободили. Валентина за это время подыщет себе другое место. Согласен?
Виктор Михайлович нехотя, но уступил. Еще одну зиму перетерпит, а там — назад, и точка. С тетей Тамарой поговорили заблаговременно. Она все поняла и сказала, что сестру заберет к себе. А в мае сама приехала по делам в Киев и заодно заглянула к ним.
— Хотите, я Виктора Михайловича с собой прихвачу? — предложила она. — Вам тогда не придется туда-сюда мотаться.
— Это еще зачем меня прихватывать? — вспыхнул старик. — Я, между прочим, сам хожу, на своих ногах.
— Вот раз на своих, значит, вдвоем и поедем, — рассмеялась Тамара. — Собирайся. Через два дня в дорогу.
Ирина плакала и места себе не находила: как он там будет один?
— Эх, мне бы так! — попытался разрядить обстановку Кирилл. — Свой дом и полная свобода.
Отец строго шикнул на сына, а жену стал успокаивать:
— Ирина, ты на него посмотри. Ему почти семьдесят, а он бодрее многих молодых. Разве назовешь стариком? Руки-ноги целы, сам все делает. Чего ты себя накручиваешь? Будем приезжать, проведывать. Он ведь здесь не живет, а мучается. Сам мне сказал: будто в клетке сидит.
— А я? Я же вся изведусь.
— Напрасно. Подумай не о себе, а о нем. Если сердце его туда тянет, пусть едет.
Так и проводили Виктора Михайловича с Тамарой. Собрали сумки, положили в дорогу еду, отвезли на вокзал. Кирилл крепко обнял деда и, стараясь улыбнуться, сказал:
— Невесту мне там подыщи, дедуль. И я к тебе переберусь.
