— Конечно, можно, — мягко ответила Валерия и ласково провела ладонью по его волосам.
К ужину стол выглядел почти празднично. Валерия достала аккуратные салфетки, расставила тарелки ровно, а в центре зажгла две маленькие свечи в стеклянных подсвечниках. Ей очень хотелось, чтобы этот вечер получился спокойным, домашним, по-настоящему тёплым.
Надежда Павловна появилась в гостиной и, тяжело вздохнув, опустилась в кресло, будто весь день несла на себе непосильную ношу.
— Совсем выбилась из сил, — протянула она усталым голосом. — Матвей, нельзя ли потише? Не греми посудой.
Мальчик сразу застыл. Он осторожно поставил на стол последнюю тарелку, словно боялся снова издать лишний звук, и отступил на шаг.
Константин повернулся к Валерии и сказал так буднично, будто речь шла о пустяке:
— Отведи его на кухню. Пусть там поест. А мы хоть спокойно поужинаем.
Комната в одно мгновение будто опустела от звуков. Матвей ничего не сказал. Не стал спорить, не заплакал, не посмотрел укоризненно. Он просто взял свою тарелку обеими руками и медленно пошёл в сторону кухни — так, словно давно знал, что именно так и должно быть.
Валерия смотрела ему вслед. Видела его маленькую спину, поникшие плечи, тонкие пальцы, сжимающие край тарелки.
И в эту секунду внутри неё что-то окончательно оборвалось. Впервые за долгое время она не стала оправдываться, не попыталась сгладить неловкость, не сказала мужу привычное «хорошо» и не попросила сына «немного потерпеть». Она просто стояла посреди комнаты и смотрела, как её ребёнок уходит есть один на кухню в квартире, которая была его домом.
Ещё мгновение Валерия не двигалась. Потом подошла к Матвею, молча забрала у него тарелку и так же спокойно вернула её на стол — на то самое место, где она стояла прежде.
— Садись, — негромко сказала она сыну и подвинула ему стул.
Матвей послушно сел, всё ещё не понимая, что происходит. Валерия устроилась рядом с ним.
Константин смотрел на жену с искренним недоумением. Но удивление быстро сменилось раздражением.
— Валерия, что ты сейчас устраиваешь? — резко произнёс он. — Мама устала. Я всего лишь попросил нормального отношения и тишины за ужином.
— Это моя квартира, — перебила его Валерия ровным, почти бесстрастным голосом. — И квартира моего сына. Если кому-то некомфортно сидеть за одним столом с ребёнком, если ему мешают детские движения или звук тарелок, он может сам пойти ужинать на кухню.
Надежда Павловна громко ахнула и приложила ладонь к груди.
— Вот до чего дожила, — скорбно сказала она. — Старую женщину уже из-за стола гонят.
— Вас никто никуда не гонит, — так же спокойно ответила Валерия. — Вы сидите за столом. Матвей тоже сидит за столом. И отныне будет именно так.
Константин повысил голос. Он говорил об уважении, о благодарности, о том, что Валерия «перегибает» и «делает из мухи слона». Она не вступала с ним в спор. Вместо этого поднялась, подошла к шкафу, вынула из ящика папку с документами на квартиру и положила её перед мужем.
— Если понадобится, я напомню, кому принадлежит это жильё.
