А ещё с ней приехало любимое кресло. Искать отдельное жильё Надежда Павловна, как быстро выяснилось, вовсе не спешила. То риелтор почему-то «пропадал и не звонил», то район оказывался «совсем не тот», то цены, по её словам, были «безумные». Так прошли недели, потом потянулись месяцы. Чемоданы постепенно разошлись по шкафам, коробки с посудой пристроились на полках, а кресло прочно заняло самое удобное место возле окна.
Валерия чувствовала, как в доме меняется воздух, но старалась не поднимать разговор. Ей хотелось верить, что всё как-нибудь само выровняется.
Новые правила появлялись не сразу, а тихо, по одному, будто кто-то каждую ночь незаметно сдвигал привычные вещи с места.
Первым делом Матвею сделали замечание из-за того, что он бегал по коридору.
— Ребёнок грохочет, будто табун несётся, — произнесла Надежда Павловна за ужином, не глядя ни на кого конкретно.
Константин тут же повернулся к сыну:
— Матвей, пожалуйста, потише. Бабушке это тяжело.
Валерия ничего не сказала. Потом под запрет попали мультфильмы без наушников: звук телевизора, оказывается, «действовал на нервы». Следом — разговоры с друзьями на громкой связи. А вскоре и сами друзья стали нежелательными гостями: Надежда Павловна заявила, что чужие дети только устраивают беспорядок. Играть Матвею разрешалось исключительно у себя в комнате и не позже семи вечера. Даже звонкий смех, если он разносился по квартире слишком свободно, встречал из гостиной недовольный, тяжёлый взгляд.
— Маме нужен покой, — неизменно говорил Константин, когда Валерия пыталась возразить. — Пойми её. Она уже немолодая.
И Валерия понимала. Каждый раз заставляла себя понять.
Она снова и снова убеждала себя: это ненадолго, свекровь просто устала, а Константин не хочет ссор. Но Матвей с каждой неделей становился всё тише. По утрам он уже не влетал к ним в спальню, как раньше. Не раскладывал детали конструктора на журнальном столике. Всё чаще оставался в своей комнате с планшетом или книжкой и будто сомневался, можно ли ему лишний раз выйти.
Как-то вечером Валерия приоткрыла дверь к сыну. Матвей лежал на кровати и молча смотрел в потолок.
— Почему не спишь? — негромко спросила она.
Он не сразу ответил. Потом повернул к ней лицо и тихо произнёс:
— Мам… я вам мешаю?
Валерия села рядом и обняла его крепче, чем собиралась. Слов у неё не нашлось. Матвей тоже больше ничего не спросил.
В воскресенье они вернулись домой после прогулки вчетвером — Валерия, Константин, Матвей и Надежда Павловна. День выдался погожий: осеннее солнце мягко светило, Матвей пинал ногами сухие листья и смеялся. Валерия смотрела на него и думала, что именно такой их жизнь и должна быть.
В квартире она сразу пошла готовить ужин. Матвей крутился возле неё, помогал расставлять тарелки и спрашивал, можно ли переложить хлеб в корзинку.
