— Если вам требуется закупка на всю неделю, машина Сергея стоит во дворе, — ровным голосом добавила Наталья. — Берёте ключи и едете в гипермаркет. Ничего сложного.
В этот момент в кухонном проёме возник Роман. На нём была помятая футболка, волосы торчали в разные стороны, лицо выражало искреннее раздражение человека, которого вытащили из постели раньше времени.
— Мам, ну правда, тебе что, трудно? — он провёл ладонью по щеке и недовольно поморщился. — Мы же нормально попросили. У нас с Валерией выходной, между прочим. Хотели отоспаться, потом в кино сходить. Нам совсем не хочется полдня по магазинам мотаться.
Наталья медленно поставила чашку на блюдце. В наступившей паузе тонкий фарфор звякнул особенно отчётливо.
— А у меня, по-твоему, времени вагон? — спросила она без повышения голоса. — Я тоже всю неделю работаю. И сегодня у меня такой же выходной, как и у вас. Поэтому свои вопросы с продуктами вы будете решать самостоятельно.
Эти слова окончательно вывели из себя Екатерину Павловну. Она появилась из своей комнаты так, будто заранее готовилась к семейному совету: тёмное строгое платье, аккуратная укладка, губы поджаты, взгляд тяжёлый и обвиняющий.
— Сергей! — властно позвала она сына. — Выйди немедленно. Нам необходимо обсудить, что творится в этой квартире.
Сергей нехотя вышел из спальни, где до этого делал вид, что его полностью поглотили новости по телевизору. Через минуту вся семья уже собралась на кухне. Наталья не поднялась со своего места. Она лишь откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. Этот разговор она предвидела и внутренне была к нему готова.
— То, что происходит в последнее время, уже ни в какие рамки не входит, — начала Екатерина Павловна, произнося каждое слово с нажимом. — Наталья, ты сама разрушаешь семью. Ведёшь себя эгоистично, странно, почти вызывающе. Разве так должна поступать жена? Мать? Нормальная женщина в приличной семье?
— А как, по-вашему, принято в нормальной семье, Екатерина Павловна? — спокойно уточнила Наталья. — Чтобы одна женщина кормила, обслуживала и содержала четверых взрослых здоровых людей, у которых есть руки, ноги и работа?
— Да никто не просит тебя нас содержать! — вспыхнул Роман. — Мы вообще-то сами зарабатываем!
Наталья сунула руку в карман домашней кофты и достала сложенный вчетверо лист. Аккуратно развернула его, разгладила ладонью и положила в центр стола.
— Это выписка из моего банковского приложения за прошлый месяц, — сказала она. — Раздел: продукты, бытовая химия, хозяйственные мелочи. Общая сумма — девятнадцать тысяч триста гривен. Отдельно ещё три тысячи двести гривен — коммуналка, свет и вода. Всё списано с моей карты.
Она посмотрела прямо на сына.
— Роман, сколько ты перевёл мне на продукты за прошлый месяц? Нисколько. Валерия? Тоже ноль. Сергей, ты оплатил интернет и дважды купил мясо для шашлыков на дачу. Екатерина Павловна, вы приобретаете только свои лекарства. Всё остальное почему-то считается моей обязанностью.
На лице Сергея выступили красные пятна. Он неловко кашлянул, словно хотел сгладить ситуацию.
— Наташ, ну я же говорил, что дам деньги…
— Когда именно? — перебила она. — Три месяца назад? Я прекрасно зарабатываю и в состоянии обеспечить себя. Но оплачивать ваши накопления на машины, косметические салоны и другие приятные вещи ценой собственного здоровья, времени и нервов я больше не намерена.
Валерия презрительно фыркнула и демонстративно скрестила руки.
— Можно подумать, мы вас объедаем. Мы с Романом вообще едим очень мало.
— Люди, которые «едят мало», не опустошают кастрюлю борща за два дня и не требуют к нему свежие булочки, — сухо ответила Наталья.
Екатерина Павловна тяжело опёрлась ладонью о столешницу.
— Значит, ты теперь куском хлеба нас попрекать будешь? В этом доме, где мой сын хозяин…
— В этом доме, — голос Натальи стал таким холодным и твёрдым, что Валерия невольно замолчала, — ваш сын хозяином не является.
Кухня будто окаменела. Даже телевизор в соседней комнате, казалось, зазвучал тише.
— Эта четырёхкомнатная квартира, — продолжила Наталья, не отводя взгляда от свекрови, — перешла ко мне по наследству от родителей. Это моя личная собственность. Да, мы с Сергеем делали здесь ремонт. Да, он живёт тут много лет. Но юридически это моё жильё. Я пустила вас сюда, Екатерина Павловна, потому что вам было тяжело одной в Умани. Я позволила Роману привести жену, чтобы они могли спокойно накопить на первый взнос по ипотеке. Но прислугой к вам я не нанималась.
Сергей опустил глаза. Он отлично знал, как всё обстоит по документам, но годами предпочитал обходить эту тему стороной. Ему было удобнее поддерживать перед матерью и сыном видимость, будто именно он распоряжается каждым метром этой квартиры.
— Если мои условия кому-то не нравятся, — Наталья медленно обвела взглядом притихших родственников, — никого здесь силой не удерживают. Роман, Валерия, вы взрослые люди и можете снять отдельное жильё. Там будете заказывать пиццу, не готовить и жить в том режиме, который вам удобен. Екатерина Павловна, ваша квартира в Умани всё ещё стоит пустая. Сергей, а тебе придётся вспомнить, где на плите включаются конфорки, если ты хочешь есть домашнюю еду.
Она поднялась из-за стола, взяла свою пустую чашку, спокойно вымыла её под краном, вытерла полотенцем и поставила на сушилку.
— На этом разговор закончен. Я ухожу в парикмахерскую.
Через минуту Наталья уже была в прихожей, а когда за ней с глухим щелчком закрылась входная дверь, кухня осталась в напряжённой, звенящей тишине.
