В тот вечер Наталья не стала торопиться домой сразу после работы. Вместо привычного забега по магазинам и мысленного списка блюд она свернула в небольшое кафе рядом с офисом. Села у окна, заказала запечённую рыбу с овощами на гриле и горячий облепиховый чай. Ела не спеша, почти торжественно, прислушиваясь к собственному удовольствию: никто не торопил, никто не требовал добавки, и после ужина не надо было отскребать пригоревшую сковороду.
Уже по дороге домой она заглянула в магазин. Взяла маленький кусочек хорошего сыра, банку маслин и несколько груш, которые давно любила. Не «на всех», не «чтобы хватило», не «вдруг Роман захочет». Только себе.
Когда Наталья открыла дверь квартиры, в нос ударил тяжёлый запах пережаренного масла. Из комнаты глухо ворчал телевизор. На кухне обнаружилась картина поражения: на плите стояла сковорода с обугленными остатками непонятного блюда, раковина была забита тарелками, а на столе лежали раскрытые коробки из-под пиццы.
Из комнаты вышел Роман, лениво жуя ломоть сырокопчёной колбасы.
— О, мам, привет. Мы пиццу заказали, раз ты ничего не приготовила. Тебе не оставили, подумали, ты где-нибудь по дороге перекусишь.
— Я уже поужинала, — спокойно ответила Наталья и подошла к холодильнику.
Свои покупки она убрала на верхнюю полку. Её Наталья освободила заранее, ещё утром, словно заранее провела невидимую границу.
В дверном проёме появилась Екатерина Павловна. Она плотнее закуталась в пуховую шаль, губы поджала, а взгляд у неё был такой, будто в доме случилось настоящее бедствие.
— Наталья, это что вообще такое? Сергей пришёл с работы голодный, Роман с Валерией тоже без ужина. Мне самой пришлось картошку чистить, у плиты стоять. У меня давление поднялось!
— Екатерина Павловна, я вас к плите не ставила, — Наталья достала чистую губку и начала стирать со стола крошки. — В этой квартире живут пять взрослых людей. Если человек хочет есть, он вполне может приготовить себе сам.
— Но раньше ведь ты готовила! — возмущённо вмешался Роман, подходя ближе. — Это же нормально. Женщина, жена, мать должна кормить семью.
Наталья медленно повернулась к сыну.
— Валерия тоже женщина. И жена. Почему она не поставила суп?
Роман сразу сбавил напор. Дёрнул плечом, отвёл взгляд.
— Ну… она устала. У неё сегодня клиенты тяжёлые были.
— А у меня годовой баланс на подходе, — сухо сказала Наталья. — Поэтому с сегодняшнего дня я готовлю только для себя. Мои продукты лежат на верхней полке. Прошу их не брать. Всё остальное место в холодильнике можете использовать как хотите.
Сергей до этого молчал в коридоре, но теперь тяжело вошёл на кухню.
— Наташ, ты что устраиваешь? Это уже какой-то детский сад. Мы семья или соседи в коммуналке?
— Именно, Серёж, семья, — голос Натальи остался ровным. — А не группа нахлебников при бесплатной столовой. Я устала. Я тоже хочу приходить домой и отдыхать, а не выходить на вторую смену у плиты.
Она не стала ждать новых возражений. Развернулась, прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Шум воды почти сразу перекрыл раздражённые голоса, которые остались на кухне.
Когда Наталья окончательно осознала, что больше не собирается кормить пятерых взрослых людей, в квартире начался настоящий мятеж. Но отступать было поздно.
Первые дни напоминали затяжную осаду. Домашние были уверены: это ненадолго. Просто настроение, обида, женская прихоть — перебесится и снова встанет к плите. Сергей приносил из магазина пельмени и нарочито громко варил их поздним вечером, вздыхая так выразительно, чтобы Наталья слышала даже из спальни. Роман с Валерией заказывали доставку или заливали кипятком лапшу быстрого приготовления. Екатерина Павловна демонстративно сидела с пустым чаем и сухарями, а потом долго жаловалась подругам по телефону на невестку, которая якобы решила уморить её голодом.
Гора посуды в раковине росла с пугающей скоростью. Наталья мыла за собой только тарелку, чашку и вилку. Всё остальное оставляла как есть. Смотреть на липкие кастрюли и засохшие разводы ей было почти физически неприятно. Руки сами тянулись взять моющее средство, включить горячую воду и за полчаса вернуть кухне нормальный вид. Но Наталья сдерживалась. Она прекрасно понимала: стоит ей один раз уступить, и всё мгновенно станет как прежде. Только относиться к её труду начнут ещё более пренебрежительно.
К концу первой недели холодильник заметно опустел. Запасы круп, макарон, замороженных овощей и полуфабрикатов, которые раньше Наталья регулярно пополняла, закончились быстро. Готовить из того, что требовало усилий, никто не стремился, а всё готовое и быстрое исчезало моментально.
В субботу утром Валерия вошла на кухню, распахнула холодильник и раздражённо хлопнула дверцей.
— Роман! Тут вообще нечего есть! Даже яиц нет!
Наталья сидела за столом, спокойно нарезала свой дорогой сыр тонкими ломтиками и пила свежесваренный кофе. Валерия бросила на неё недовольный взгляд.
— Наталья Викторовна, вы сегодня в магазин собираетесь?
— Собираюсь, — кивнула Наталья. — Мне нужно купить зелень и куриное филе на вечер.
— А нам? — Валерия сразу оживилась. — Вы же на машине поедете, заодно возьмите продукты на всех. Я список напишу. Роман вам деньги переведёт.
Наталья сделала маленький глоток кофе и поставила чашку на блюдце.
— Валерия, я больше не таскаю продукты мешками.
