Моя свекровь, Валентина Сергеевна, давно жила с твёрдой уверенностью: если произнести слово «семья», перед тобой обязаны открыться любые чужие двери, погреба и кладовые.
В этот раз её представление о родстве подкатила к нашему двору на стареньком белом грузовичке.
За рулём оказался брат моего мужа, Игорь. Поздороваться он, конечно, не посчитал нужным. Просто вышел, с видом занятого хозяина откинул задний борт, вытащил пачку пустых запылённых мешков, несколько пластиковых ящиков и направил взгляд на мой погреб так, будто всё содержимое уже было заранее ему завещано.
А в летней кухне в этот момент стоял такой запах, что от него хотелось закрыть глаза и улыбнуться. Осень, сытость, домашнее тепло — всё смешалось в одном густом аромате.
На плите в широком тазу медленно побулькивало лечо: сочный красный перец, тяжёлый от сладости, томатный сок густого рубинового цвета, чеснок с острым терпким духом и золотистое масло, собирающееся по краям.
В углу ровными рядами остывали пузатые банки с маринованными огурцами. Настоящими — звонкими, хрустящими, пахнущими укропными зонтиками, листьями смородины и душистым перцем. Рядом ждала своей очереди кабачковая икра, упревшая в чугунке до мягкой карамельной нежности.
Игорь шагнул внутрь и с шумом поставил грязный пластмассовый ящик прямо на вымытую лавку. Почти вплотную к моим банкам.
— Марина, привет. Мы быстро, — сказал он, шумно втягивая носом запахи. — Мама велела не разводить разговоров, пока Дмитрия нет, а сразу забрать половину.
Я даже половник из руки не выпустила. Только повернула голову и посмотрела на него.
— Половину чего именно, Игорь?
— Ну как чего? Урожая. Огурцы, помидоры. Картошку сразу в мешки и в машину. Кабачки, наверное, все заберём, они вам ни к чему.
Он уже осматривал кухню и двор, мысленно раскладывая мои запасы по своим ящикам. Потом потянулся к сетке с луком, которая висела возле двери.
— Вам с Дмитрием вдвоём всё равно столько не съесть, — рассудительно добавил он. — Дача-то на брата оформлена, отцовская. Значит, и добро общее, семейное.
И, будто вопрос был давно решён без меня, продолжил:
— Мама распределила нормально: огурцы ей, картошка мне, лечо на гостей оставим.
Я тихо усмехнулась и снова помешала густую массу в тазу.
— Забавная у вас совесть, Игорь. Всё лето она отдыхает на диване, а осенью приезжает с мешками за урожаем.
Мои слова его даже не задели. С тем же деловым видом он ухватился за мешок отборной картошки, стоявший у стены, и собрался тащить его к машине.
— Поставь обратно, — ровно сказала я. — Пока ещё можешь сделать это сам.
Игорь застыл, обиженно выпятив губу.
— Ты чего начинаешь? Сказано же: делить будем.
Я молча вытерла руку о полотенце, достала телефон и набрала мужа.
— Дмитрий, твой брат приехал делить мой урожай. С пустым грузовичком, мешками, ящиками и полной уверенностью, что может распоряжаться здесь без меня.
