— Мам, снова котлеты и макароны? — Роман с явным отвращением отодвинул от себя тарелку с голубой каймой, почти не попробовав ужин. — Мы ведь вчера ели то же самое. У меня уже желудок протестует от такой еды.
— Вообще-то, Наталья, он прав, — тут же поддержала его свекровь, промокнув уголки губ бумажной салфеткой. — Мясо получилось суховатым. Если бы ты потушила его хотя бы полтора часа в сметанном соусе, вышел бы отличный гуляш. А одни макароны — разве это нормальная еда для взрослых мужчин, которые работают? От них только тяжесть, пользы никакой.
Наталья стояла возле мойки, сжимая в руке намыленную губку, и смотрела не на посуду, а на собственное отражение в темном стекле окна. Вода негромко журчала, уходя в слив. Ей было пятьдесят два. Тридцать лет из них она провела за бухгалтерскими отчетами, а последние двадцать пять — еще и на второй, домашней смене: у плиты, стиральной машины, с тряпкой и сумками из магазина.
Она медленно обернулась к столу. За большим деревянным столом, который два года назад сама выбрала и купила на премию, сидели четверо. Муж Сергей неторопливо жевал ту самую «сухую» котлету. Двадцатипятилетний сын Роман раздраженно ковырял вилкой макароны. Его молодая жена Валерия и вовсе отодвинула тарелку в сторону и, не поднимая глаз, быстро набирала что-то в смартфоне длинными ногтями. Рядом чинно устроилась Екатерина Павловна, свекровь, переселившаяся к ним полгода назад якобы из-за скачущего давления.
Пятеро взрослых людей жили в просторной четырехкомнатной квартире. Но продукты покупала, готовила и наводила порядок только одна Наталья.
— Я после работы успела лишь перекрутить фарш и пожарить котлеты, — спокойно произнесла она, вытирая ладони вафельным полотенцем. — Если кому-то нужен гуляш, мясо лежит в морозильнике. Доставайте, размораживайте и тушите сколько угодно.
Над столом повисла густая, неприятная тишина. Валерия наконец оторвалась от телефона и выразительно закатила глаза, всем видом показывая, как ей надоели эти разговоры про кухню и быт.
— Мам, ну мы же тоже работаем, — недовольно пробормотал Роман. — Устаем. Валерия вообще целый день на ногах в своем салоне.
Наталья не стала отвечать. Она молча сняла фартук, повесила его на крючок возле двери и вышла из кухни. Внутри не было ни вспышки злости, ни привычной обиды. Только плотная, глухая усталость, от которой ныла поясница и гудели ступни. В спальне она опустилась на край кровати и открыла на телефоне банковское приложение.
Раздел расходов за месяц пестрел названиями супермаркетов, мясных лавок и рыночных точек. Сумма напротив категории «Продукты» заставила ее несколько раз моргнуть. Восемнадцать тысяч гривен. Именно столько она оставила за последние три с половиной недели, таская домой тяжеленные пакеты с картошкой, курицей, молоком, сыром, фруктами и всем тем, что нужно, чтобы пятеро взрослых людей имели завтрак, обед и ужин.
Роман с Валерией откладывали деньги на машину, поэтому их участие в общих тратах обычно сводилось к пакету сока или пачке печенья раз в неделю. Екатерина Павловна пенсию берегла «на черный день». Сергей часть зарплаты отдавал на коммунальные платежи, а остальное уходило на обслуживание автомобиля и рыболовные снасти. И как-то незаметно, но очень прочно вся продуктовая и бытовая нагрузка оказалась на плечах Натальи.
Той ночью она почти не спала. Лежала в темноте, слушала ровное тиканье настенных часов, смотрела на бледную лунную полосу на потолке и думала. Много, долго, впервые без попытки себя оправдать или успокоить. А утром привычный порядок дал первую тонкую трещину, почти незаметную для остальных.
Обычно Наталья поднималась на час раньше всех. Варила большую кастрюлю каши, делала горячие бутерброды, заваривала свежий чай, чтобы каждый вышел из дома сытым и довольным. Но в тот день она проснулась всего за полчаса до выхода. Без суеты сварила себе кофе в турке, съела йогурт, сполоснула за собой чашку и ложку, оделась и ушла на работу.
Семейное пробуждение без привычного запаха завтрака оказалось для домочадцев настоящим потрясением. Телефон Натальи завибрировал как раз в тот момент, когда она подходила к офису.
— Наташ, мы что-то не поняли, а завтрак где? — в голосе Сергея слышались растерянность и даже обида. — Плита холодная, в холодильнике всё сырое.
— Я не успела, Сереж. Возьмите творог или пожарьте яичницу, — ровно сказала она и сразу завершила вызов, убрав телефон в сумку.
Весь рабочий день Наталья ловила себя на непривычном ощущении легкости. В обеденный перерыв ей не пришлось нестись на рынок за свежим мясом. Не нужно было прокручивать в голове сложное меню и подстраиваться под каждого: Валерии — без лишнего жира, Екатерине Павловне — помягче, а Сергею с Романом — непременно побольше и посытнее.
