В тот день я впервые по-настоящему перестала оправдываться за то, что живу в собственной квартире и зарабатываю около 200 000 грн в месяц.
Началось всё с совершенно обычного звука — резкого, раздражённого удара дверцей холодильника. От этого хлопка будто треснуло всё, что я до сих пор терпеливо удерживала внутри. Я вздрогнула, открыла глаза и услышала, как за стеной Андрей кричит таким тоном, словно в холодильнике у него украли счастливое будущее:
— Да тут есть вообще нечего! Я осетрину хочу.
Я лежала неподвижно и молча считала про себя: «Раз… два… три…» Лишь бы не вскочить и не сказать всё сразу. Накануне мне пришли мои 200 000 грн. Часть я сразу отправила на ипотеку, купила продукты на неделю, закрыла несколько мелких расходов. А сегодня на полке сиротливо стоял один йогурт, рядом валялся подсохший кусок сыра. И гадать, куда делась еда, не приходилось: Андрей вместе с матерью за один вечер уничтожили две пиццы и почти всю курицу. К тому же Андрей ещё успел тайком поставить на футбол — уведомление я заметила в общем чате доставки.
Я поднялась, набросила халат и вышла на кухню. Андрей торчал посреди комнаты с таким видом, будто мир лично задолжал ему роскошную жизнь, и раздражённо тыкал пальцем в экран телефона.
— Смотри, — он почти ткнул мне мобильным в лицо.
На фотографии какой-то мужчина вручал девушке ключи от спорткара.
— Вот это я понимаю уровень. А у тебя дома даже кофе нормального нет.
Я нарочно не спешила. Достала турку, поставила её на плиту и только потом ответила:
— Кофе закончился потому, что ты вчера вылил остатки в пересоленный суп. А новый я не взяла, потому что оплатила твои спортивные подписки и очередную пиццу.
Андрей скривился так, словно я вслух призналась в чём-то неприличном.
— Ты просто жить не умеешь. С такими доходами можно себе всё позволить.
В этот момент из комнаты появилась Татьяна Сергеевна. На ней был старенький халат, на голове — бигуди. Она поправила их, цокнула языком, уселась за стол и привычно поддержала сына:
— Андрей прав. Получаешь, как директор, а живём будто в общежитии.
Я посмотрела на них обоих. На Андрея — в растянутой футболке с жирным пятном от пиццы. На Татьяну Сергеевну — с засохшим кетчупом на халате. И вдруг внутри стало странно тихо. Не больно, не обидно, не хотелось плакать или кричать. Осталась только холодная, почти звенящая ясность.
— Я не рисую какие-то картинки, — произнесла я ровно, и собственный голос показался мне стеклянным. — Я делаю проекты, за которые мне платят. Я оплачиваю эту квартиру, вашу еду, твои ставки, Андрей. Это не «картинки». Это моя работа.
Андрей устало закатил глаза:
— Опять началось. Работа, труд, важность… Ты просто не умеешь доставать деньги из воздуха.
Татьяна Сергеевна согласно кивнула:
— У моей знакомой сын женился на дочери застройщика. Та вообще нигде не работает, а живёт как королева. А ты… дизайнер. Разве это серьёзная профессия?
Спорить с ними я больше не стала.
