— Хватит жить за мой счёт! — я заблокировала карты, и мой сорокадвухлетний муж впервые услышал от меня: иди и зарабатывай сам.
Алина проснулась не от звонка будильника. Её выдернула из сна тяжёлая, липкая жара: в комнате было душно, словно в переполненном автобусе в час пик, где водитель забыл включить кондиционер, а пассажиры дружно решили, что свежий воздух — враг здоровья.
Она машинально подняла глаза к потолку. В углу неподвижно сидел паук — единственное существо в квартире, которое, по крайней мере внешне, не выражало никакого недовольства погодой.
«Может, ему тоже плохо, просто он молчит. Не то что мои родственнички», — мрачно подумала Алина и перевернулась на другой бок.
Со стороны кухни уже доносился звон посуды. Значит, Наталья Павловна встала. Этот утренний распорядок Алина знала наизусть: свекровь поднималась ровно в семь и сразу начинала греметь всем, что попадалось под руку, будто соревновалась с коммунальными службами по уровню шума.
— Алиночка, просыпайся, уже половина восьмого! — бодрый, почти издевательски весёлый голос прилетел из кухни. — Ты у нас одна работаешь, тебе нельзя опаздывать!
— Спасибо за напоминание, — буркнула Алина, выбираясь из постели. — А то без вас я бы, конечно, не догадалась.
В коридоре её встретил Даниил. Он сидел в одних трусах, с телефоном в руке, и сосредоточенно листал экран. Вид у него был такой серьёзный, будто он сейчас решал судьбу Украины. Хотя на самом деле, как прекрасно понимала Алина, муж высчитывал, какой футболист сегодня «точно зайдёт» в ставке.
— Даниил, ты бы хоть оделся, — сказала она, проходя мимо.
— Зачем? — он пожал плечами, даже не подняв глаз от телефона. — Я дома. Тут своя атмосфера.
— Угу. Атмосфера мухобойки, — сухо заметила Алина.
Даниил не ответил. Похоже, его мозг в этот момент был полностью занят коэффициентом на киевское «Динамо».
На кухне Алину сразу ударил в нос запах пригоревшей каши. Наталья Павловна стояла у плиты в халате и с важным видом мешала что-то в кастрюле.
— Я тебе кашку сварила, — объявила она так, будто совершила подвиг национального масштаба. — Силы нужны. На тебе ведь весь дом держится.
— Спасибо, — сказала Алина, наливая себе кофе, — но я обычно завтракаю йогуртом.
— Ой, да разве это еда? — возмутилась свекровь. — Каша — всему голова. Я не зря ею школьников всю жизнь кормила.
Алина сделала глоток кофе и проглотила язвительный ответ вместе с горечью напитка.
«Да, Наталья Павловна, наверное, поэтому дети на переменах бежали в буфет за булочками. Каша кашей, а нормальной еды людям всё равно хочется».
— Мам, можешь мне телефон пополнить? — крикнул из комнаты Даниил. — У меня уже минус на счёте.
Алина едва не поперхнулась кофе.
— Даниил, ты взрослый мужчина. Тебе сорок два. У тебя есть две руки и, между прочим, диплом инженера. Неужели пополнить себе связь — непосильная задача?
Муж появился в дверях кухни, лениво почёсывая живот.
— Я бы с радостью, но карта пустая. А ты у нас финансовый директор семьи, тебе проще.
— Финансовый директор? — Алина криво усмехнулась. — А я-то думала, что я твоя жена.
— Ну, и это тоже, — невозмутимо кивнул Даниил. — Два в одном, можно сказать.
Наталья Павловна тут же заняла сторону сына:
— Алиночка, чего ты жалеешь? Ты же зарабатываешь. Мы ведь семья. Разве семья не для того, чтобы делиться?
— Интересная у вас трактовка, — Алина отпила кофе и посмотрела на свекровь боковым взглядом. — Почему-то делюсь всегда я, а остальные только берут.
На кухне повисла тишина. Даже каша в кастрюле, казалось, перестала булькать.
— Опять ты за своё? — нахмурилась Наталья Павловна. — Не люблю я эту твою жадность.
— Это называется не жадность, а элементарное чувство справедливости, — спокойно, но жёстко ответила Алина. — Я не банкомат.
— Ну вот, началось, — протянул Даниил с тяжёлым вздохом. — Утро только началось, а ты уже обвинения раздаёшь. Неужели не понимаешь, что всё это от нервов? Надо проще к жизни относиться.
— Проще? — Алина почувствовала, как злость горячей волной поднимается к груди. — Ты уже два года сидишь дома и относишься к жизни проще некуда. А о твоей матери я уже просто не знаю, что сказать.
