— Что, по-твоему, я ей позволяю? — Денис аккуратно отложил нож в сторону. — Быть со мной на равных? Мам, ты ведь сама не раз рассказывала, что у вас с отцом всё было точно так же. Ты ночами не смыкала глаз, а он спокойно спал рядом. Ты доводила себя до такого состояния, что однажды потеряла сознание прямо на кухне. И теперь ты хочешь, чтобы Кристина прошла через то же самое?
— Я ничего подобного не говорила, — Марина Сергеевна заметно побледнела. — Ты всё переворачиваешь. Я была счастлива. И отец твой…
— Отец был неплохим папой, но подгузники он мне не менял, — жёстко перебил её Денис. — И ты, Юлия, не спеши оправдывать Олега. Вы с Кристиной одного возраста, только взгляни на себя и на неё. Она спит, отдыхает, у неё есть силы жить. А ты ходишь как тень. И это совсем не похвала твоему великому «кормильцу».
Юлия судорожно всхлипнула. Кристина неожиданно ощутила не злость, а жалость к золовке. Та просто никогда не видела другой модели семьи.
С самого детства ей внушали: мужчина в доме — почти святыня, а женщина должна молча служить рядом и считать это своим предназначением. И вот теперь Юлия сидела за столом, измотанная до предела, с тёмными кругами под глазами, и всё равно защищала эту унизительную систему так, будто иной жизни не существует.
— Денис, ты уже заходишь слишком далеко, — холодно произнесла Марина Сергеевна. — Я приехала к вам с добром, а ты…
— Ты приехала поучать мою жену, — спокойно сказал он. — Мам, я тебя люблю. Но если ты ещё хоть раз скажешь Кристине, что она обязана всё тянуть одна, ты месяц не увидишь Матвея.
После этих слов за столом повисла тяжёлая тишина. Кристина посмотрела на мужа. Он сидел ровно, без злости, без суеты, даже откусил кусок пирога — так буднично, словно только что не произнёс вслух то, о чём многие мужчины даже подумать боятся.
И в этот момент её вдруг пронзила мысль: как в семье, где отец никогда не прикасался к пелёнкам, мать возвела страдание в добродетель, а сестра вышла замуж за первого удобного домашнего деспота, мог вырасти вот такой человек?
Она вспомнила день их знакомства. Студенческая вечеринка, шум, духота, кто-то смеётся, кто-то орёт музыку громче, кто-то отплясывает прямо на столе.
Кристина тогда стояла у окна с пластиковым стаканчиком сока и мечтала исчезнуть. И вдруг рядом оказался парень с тёплым, внимательным взглядом.
— Ты похожа на человека, который ищет повод сбежать, — сказал он. — Если хочешь, я могу составить компанию.
Они вышли на крыльцо, опустились на ступеньки, и он неожиданно спросил:
— Тебя дома кто-то ждёт? Или ты сама по себе?
Тогда она не сразу поняла, почему этот вопрос задел её так глубоко. А сейчас понимала: он спрашивал не о расписании и не о быте. На самом деле его интересовало другое: есть ли рядом кто-то, кому она обязана подчиняться.
Когда Кристина ответила: «Сама по себе», он улыбнулся и сказал:
— Значит, мы похожи. Нелегко быть не такими, как все, правда?
— Я поеду, — внезапно сказала Юлия и поднялась со стула. — У меня голова раскалывается.
— Сядь, — приказала мать.
— Нет, я правда поеду. Денис, ты неправ. Ты не можешь так говорить об Олеге. Он хороший муж.
— Он тебя бьёт? — вдруг спросил Денис.
Все будто окаменели. Юлия побледнела ещё сильнее.
— Что? Нет… Ты о чём вообще?
— Я не про синяки, — тихо сказал он. — Я про то, как он с тобой обращается. Когда ты сказала, что хочешь записаться на курсы, он бросил: «Зачем тебе это, сиди с ребёнком». Когда попросила купить стиральную машину, услышала: «Руками постираешь, не развалишься». Это, по-твоему, не удар? По-моему, ещё какой.
— Денис, прекрати немедленно! — почти взвизгнула Марина Сергеевна. — Это их семья, не вмешивайся!
— А наша семья, значит, ваша? — Денис повернулся к матери. — Вы являетесь без предупреждения, разбираете по косточкам мою жену, пытаетесь навязать ей свои правила. А когда речь заходит о вас — сразу «не лезь»? Удобно, мам. Очень удобные двойные мерки.
Кристина неожиданно тихо рассмеялась. Потом подошла к мужу, положила ладонь ему на плечо и посмотрела на свекровь.
— Марина Сергеевна, я понимаю: вам кажется, что вы хотите как лучше. Но лучше от этого никому не становится. Денис сам выбрал, кем ему быть — настоящим отцом или человеком, который иногда «помогает» для вида. Он выбрал первое. Он укачивает, лечит, меняет подгузники, встаёт ночью и не делает из этого подвиг. И я благодарна ему за это. Потому что, знаете, есть немало мужчин, которые завели ребёнка — и на этом решили считать свою роль законченной.
