Денис подошёл к столу, на ходу склонился к Кристине и легко коснулся губами её виска. Потом перевёл взгляд на мать и покачал головой:
— Мам, ну вы, конечно, умеете удивить. Даже не позвонили. А если бы нас дома не оказалось?
— И куда бы вы делись с грудным ребёнком? — Марина Сергеевна пренебрежительно махнула рукой. — У вас сейчас один режим: сон, кормление и пелёнки. Никуда вы не ездите. Садись лучше и рассказывай, как живёте.
Все разместились за столом. Кристина разлила по чашкам крепкий чай с бергамотом, Денис взял себе кусок пирога. Юлия сидела рядом и нервно мялась, скручивая в пальцах край салфетки. На несколько минут даже показалось, что напряжение рассосалось и в кухне установилась почти семейная, тёплая обстановка.
Но стоило обменяться обычными вопросами о делах, как Марина Сергеевна сделала глоток, поставила чашку на блюдце и, чуть прищурившись, спросила:
— А почему это Денис ребёнка укачивал? Ты же дома была. Сама не могла уложить?
Кристина застыла, так и не донесла чашку до губ. Она понимала, что такой разговор когда-нибудь обязательно начнётся, но всё же надеялась, что хотя бы не в первый час визита.
— Марина Сергеевна, Денис сам вызвался. Матвей никак не засыпал, а я в это время готовила, поэтому…
— Поэтому мужчина должен заниматься мужскими делами, — резко перебила её свекровь. — Накрыла бы что-нибудь попроще, без этих пирогов, и пошла бы к ребёнку. Денис на работе выматывается. Ему дома отдыхать надо, а не с младенцем по квартире круги наматывать.
Юлия издала какой-то смазанный звук — то ли попыталась поддержать мать, то ли, наоборот, возразить. Но Марина Сергеевна бросила на неё такой взгляд, что та сразу опустила глаза.
— Мам, это было моё решение, — спокойно, но твёрдо сказал Денис. — Кристина вчера почти не спала: Матвей просыпался три раза. Утром она ещё и завтрак делала. У меня рабочий день с девяти до шести, а у неё — без выходных и перерывов. Мы договорились: перед дневным сном укачиваю я, ночью встаёт она.
— Договорились? — Марина Сергеевна отодвинула чашку, будто чай внезапно стал невкусным. — Денис, я тебя без всяких договорённостей вырастила. Твой отец на двух работах крутился, и мне даже в голову не приходило просить его менять пелёнки.
— Тогда было другое время, мам, — сдержанно ответил Денис.
— Да ничего не другое. Просто женщины сейчас обленились. Рожать не хотят, а если уж родят — воспитывать тоже не желают. Всё норовят на мужчин переложить.
Кристина почувствовала, как по груди поднимается горячая, тяжёлая волна. Она аккуратно положила вилку на тарелку и заговорила медленно, будто каждое слово приходилось удерживать силой:
— Марина Сергеевна, я рожала Матвея тридцать шесть часов. Потом ещё восемь лежала после кесарева с температурой сорок. Первые две недели я вообще не спала, потому что Денис был на вахте. Теперь он дома. Он хочет быть отцом, а не гостем в жизни собственного ребёнка. Я не сваливаю на него всё подряд — мы делим заботу. Это и называется семья.
— Ой, только не начинай мне рассказывать про кесарево, — отмахнулась свекровь. — Я двоих без всякой анестезии родила и, как видишь, жива. И ты бы справилась одна, если бы захотела.
— Мама, достаточно, — жёстко сказал Денис. Затем повернулся к жене и уже мягче добавил: — Кристин, не заводись.
Кристина заставила себя глубоко вдохнуть. Она понимала: Денис прав. Спорить с Мариной Сергеевной было всё равно что убеждать стену отойти в сторону.
Юлия, похоже, решила, что настал подходящий момент выступить посредницей. Она прокашлялась и произнесла тем примирительным голосом, каким обычно пытаются разнять людей перед ссорой:
— Мама просто волнуется, что Денис… ну… слишком много на себя берёт. Мужчины ведь, когда появляются дети, иногда теряют… не знаю, статус, что ли. Они должны обеспечивать семью, а не превращаться в нянек. Вот Олег, мой муж, например, к люльке вообще не подходит. Говорит: «Это женская территория».
Кристина с ужасом поняла, что сейчас сорвётся и скажет что-нибудь очень резкое. Но Денис опередил её.
— Олег — дурак, — ровно произнёс он, отрезая себе ещё кусок пирога. — Простите за прямоту, но это факт. Юлия, ты сама на себя посмотри: таскаешь эту люльку из комнаты в комнату, пока Олег сидит в своих танчиках. Ты просила его помочь с кормлением — он ответил, что устал. Я тоже устаю, не меньше. Только я хотя бы понимаю, что Матвей — мой сын.
— Денис! — Марина Сергеевна резко подалась вперёд. — Как ты разговариваешь при матери? Я тебя учила, что женщина должна быть мудрой. А мудрость — это не давить на мужа, а уметь его уговорить. И ты позволяешь такое собственной жене?
