— Я сама ей этот цикорий покупаю и заношу, — у Марины дрогнул голос, но она усилием заставила себя не повышать тон. — У неё после эспрессо начинается тахикардия. Она мне десятки раз рассказывала, что от одного глотка нормального кофе у неё сердце колотится так, будто сейчас выскочит. Объясни мне, зачем ей техника за сорок восемь тысяч гривен?
— Да при чём здесь кофе, Марина! — Сергей резко поднялся из-за стола, будто его загнали в угол, и сразу заговорил теми же заученными фразами, которыми всегда оправдывал мать. — Вопрос не в напитке, а в отношении! Ей больно, что мы себе всё покупаем, а о ней не думаем. Она меня одна тянула, она уже немолодая. Я что, не имею права сделать родной матери приятное?
— Приятное вещью, которой она пользоваться не сможет? — Марина смотрела на него всё холоднее. — И ещё вопрос: откуда ты взял деньги, Сергей? На карте оставалась сумма на зимнюю резину. Её надо брать уже на следующей неделе. Ты снова залез в кредитку?
Сергей залился краской, губы сжались в упрямую линию.
— Я отменил заказ на шины. Ничего страшного, до ноября на летней как-нибудь доездим. Переживём. А кредит закрою, когда премию дадут.
— То есть безопасность нашей семьи ты спокойно обменял на то, чтобы твоя мама поставила кофемашину рядом с неработающим кондиционером и плитой, которую она держит под полотенцем? — Марина произнесла это почти шёпотом, но от этого её слова прозвучали ещё жёстче.
— Хватит считать мои деньги! — сорвался Сергей. — Это моя мать!
Марина не стала отвечать криком. Она просто развернулась, вышла из кухни, прошла в спальню и закрыла дверь. Спорить с человеком, который сам натянул себе на глаза повязку и ещё гордился этим, не имело смысла.
Правда вскрылась через неделю — совершенно случайно.
У Сергея был младший брат, Дмитрий. В семье его привычно называли «талантливым, но невезучим». Тридцать лет, постоянные подработки, ни одного стабильного места, жена в декрете, двое маленьких детей почти одного возраста и долги, которые уже стали фоном их жизни. Татьяна Сергеевна при каждом удобном случае вздыхала:
«Серёжка у нас сильный, пробивной, он справится. А Дмитрию тяжело, ему поддержка нужна».
В тот день Марине нужно было передать Дмитрию пакет с детскими вещами — их собрала её подруга. Сергей был на работе, поэтому после обеда Марина сама заехала к деверю.
Дверь открыла Юлия, жена Дмитрия. На одной руке у неё сидел младший ребёнок, из комнаты громко бубнил телевизор.
— Ой, Марина, привет! Заходи, сейчас чайник поставлю, — засуетилась Юлия, отступая в сторону.
Марина сняла обувь, прошла за ней в маленькую кухню и остановилась на пороге так резко, будто перед ней выросла стена.
На потёртой старой столешнице была аккуратно врезана та самая дорогая индукционная панель, которую Сергей покупал для матери. А рядом сияла новенькая кофемашина — ещё с защитными плёнками, с глянцевыми боками, будто только из магазина. Та самая модель. За сорок восемь тысяч гривен.
Юлия заметила, куда смотрит Марина, и улыбнулась с таким довольным видом, будто хвасталась давно заслуженной наградой.
— Красивая, правда? Вчера только подключили. Татьяна Сергеевна нас балует, подарки делает.
— Татьяна Сергеевна? — Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Ну да, — легко ответила Юлия. — Сказала, что ей вся эта умная техника ни к чему, слишком мудрёная. А нам, молодым, пригодится. Ваш Сергей всё равно хорошо зарабатывает, себе ещё купит, а нам мама помогает. Она ещё на Новый год обещала телефоны отдать. Говорит, зачем ей два.
И в этот момент всё сложилось в одну ясную, неприятную картину. Не было никакой обиды пожилой женщины. Не было боли от недостатка внимания. Татьяна Сергеевна вовсе не страдала от одиночества и не искала любви сына через дорогие покупки. Она просто использовала их дом как удобный перевалочный пункт для вещей, которые потом уходили Дмитрию.
