— Мне бы тоже такую, — тут же добавила она, будто речь шла о покупке буханки хлеба.
Сергей без лишних разговоров оплатил и саму панель, и установку. Но радость длилась недолго: вскоре обнаружилось, что старые алюминиевые кастрюли Татьяны Сергеевны, пережившие не одно десятилетие, для индукции совершенно бесполезны. Сергей только устало выдохнул и заказал ей ещё и дорогой комплект специальной посуды.
Через месяц Марина случайно зашла к свекрови и увидела картину, от которой у неё буквально дёрнулся глаз: новая индукционная поверхность была аккуратно прикрыта толстым махровым полотенцем, а сверху стояла дешёвая походная газовая плитка на две конфорки.
— От этой вашей электрической штуки сплошное вредное излучение, — твёрдо объявила Татьяна Сергеевна, даже не пытаясь смягчить тон. — У меня после неё голова раскалывается.
В тот июльский день, выйдя от свекрови, Марина поехала к своим родителям. И разница между двумя домами ударила по ней особенно резко. Её мама, Надежда Павловна, как раз готовилась к юбилею.
— Мам, мы с Сергеем хотим купить вам хорошую посудомоечную машину, — сказала Марина, помогая резать салаты. — Сколько можно тебе стоять у раковины?
Надежда Павловна сразу отложила нож и отрицательно покачала головой.
— Марина, даже не начинай. Нас с отцом двое. После ужина три тарелки руками сполоснуть — пять минут. Никто не будет запускать эту машину ради пары чашек. И не вздумайте тратить деньги.
— Мам, но нам правда хочется сделать вам что-то приятное…
— Хотите сделать приятное — закройте ипотеку хотя бы на год раньше, — жёстко ответила мать. — Лучше отложите эти деньги на платёж. У вас сейчас каждая гривна на счету, а вы придумываете, куда бы её деть. Я такой подарок не приму. И Сергею передай, чтобы даже не заказывал.
По дороге домой Марина всё думала об этой пропасти. Её родители, наоборот, старались вкладываться в молодую семью. От подарков отказывались, отец бесплатно помогал им класть плитку в санузле, чтобы ребята не тратились на мастеров. А Татьяна Сергеевна выкачивала деньги с настойчивостью промышленного насоса, прикрывая всё разговорами о материнской любви. Но хуже всего было другое: Сергей искренне считал такое положение дел нормальным.
Настоящий взрыв случился спустя полтора месяца, когда они с Сергеем решились на действительно серьёзную покупку.
Оба теперь работали по гибридному графику, часто оставались дома и очень любили хороший кофе. Почти каждое утро начиналось с похода в ближайшую кофейню. Когда они подсчитали расходы за последние полгода, стало ясно: выгоднее один раз купить качественную автоматическую кофемашину. Выбрали дорогую модель за сорок восемь тысяч гривен — она сама молола зёрна, взбивала плотную пенку и очищалась нажатием одной кнопки.
Кофемашину поставили на столешницу как маленькую семейную гордость. А уже через три дня грянул скандал.
Вечером Марина вернулась с тренировки и застала мужа на кухне. Сергей сидел за столом, уставившись в остывшую чашку, и всем своим видом показывал, что уже успел в чём-то провиниться.
— Что произошло? — спросила Марина, бросая спортивную сумку на стул.
— Марин… мама сегодня заходила. Днём, — Сергей отвёл взгляд. — Увидела нашу кофемашину. В общем… она расплакалась.
— Из-за кухонной техники? — Марина недоверчиво приподняла бровь.
— Она сказала, что мы живём красиво, ни в чём себе не отказываем, а ей приходится пить какую-то растворимую бурду из пакетиков. Ей стало обидно. В общем, я заказал ей такую же. Завтра привезут.
На кухне будто выключили звук. Повисла такая тишина, что слышно было, как гудит холодильник. Марина упёрлась ладонями в столешницу и почувствовала, как внутри поднимается тяжёлая, глухая злость.
— Сергей. Твоя мама не пьёт кофе. Совсем.
— Пьёт!
— Она пьёт цикорий с молоком, и ты прекрасно это знаешь.
