Денис резко опустил бокал на столешницу — стекло звякнуло так громко, что звук неприятно отдался в тишине кухни. С лица у него в ту же секунду исчезла привычная обаятельная улыбка «простого своего парня». Вместо нее проступило злое, раздраженное выражение.
— Ну вот опять началось, — бросил он, резко обернувшись к жене. — Наталья, ты можешь хотя бы по пятницам не превращать жизнь в занудную лекцию? Твоя мать повела себя глупо из-за обычной жадности. Ей захотелось быстрых денег, вот и всё. Это смешно, нелепо и вполне очевидно. Я не обязан подбирать выражения перед собственными друзьями только потому, что твоя мама не способна включать критическое мышление.
— А твой отец, значит, был образцом рассудительности? — спросила Наталья негромко, не повышая голоса. — Когда оформлял какие-то алмазные прииски под залог вашей единственной квартиры? Почему ты не превращаешь это в стендап? Расскажи Вадиму и Дарье, как твой благородный папа почти полгода прятался на даче, пока ты давился дешевой лапшой быстрого приготовления. Ты ведь сам только что уверял всех, что самоирония залечивает любые травмы.
— Даже не вздумай! — процедил Денис, шагнув к ней и нависнув сверху. — Не смей приплетать моего отца к этой истории! Мой отец — человек уважаемый, с положением и репутацией. Его развели профессионалы высочайшего уровня, международного масштаба! Это была продуманная схема против состоятельных людей. Совершенно другой случай! Я за открытость, Наталья, но копаться в нашем личном белье и выставлять напоказ нашу семейную трагедию я никому не позволю. Запомни это хорошенько. Еще раз заговоришь об этом — у нас будет очень серьезный разговор.
Наталья не сделала ни шага назад. Она спокойно смотрела в его злые, беспокойно мечущиеся глаза — и вдруг окончательно поняла, что происходит. Это не было заботой о семье. И не болью за отца. Это была обыкновенная трусость. Денису удобно было возвышаться за счет пожилой женщины, которая не могла ответить ему тем же, чтобы на ее фоне казаться умнее, успешнее и значительнее.
— Я поняла тебя, Денис, — произнесла она ровно.
После этих слов Наталья развернулась и ушла в спальню. Внутри у нее уже не осталось сомнений. Решение было принято.
Ровно через месяц Денису исполнялось тридцать четыре. К собственным дням рождения он относился почти торжественно, с размахом и показной значимостью. В этот раз он снял небольшой, но очень дорогой VIP-зал в популярном ресторане в центре города. В список гостей вошли самые близкие друзья, деловые знакомые, несколько коллег и, конечно, родители.
Андрей Павлович и Ирина Викторовна появились с двадцатиминутным опозданием — именно так, как, по их мнению, и должны являться люди «особого статуса». Их усадили во главе стола. Они держались с привычной холодноватой уверенностью, будто само их присутствие уже являлось подарком для всех собравшихся. От них веяло благополучием, сытостью и снисходительным превосходством над теми, кого они мысленно относили к категории «обычных людей». Комплименты друзей Дениса они принимали благосклонно: слегка кивали, улыбались уголками губ и позволяли окружающим восхищаться собой.
Ближе к середине вечера один из коллег Дениса заговорил о новом способе телефонного мошенничества — с подменой номеров и убедительными сообщениями в мессенджерах.
Денис, разумеется, не мог пропустить такой удобный повод снова оказаться в центре внимания. Он тут же оживился, выпрямился и, даже не смутившись присутствием родителей, вновь завел любимую пластинку про тещу-трейдера, криптовалюту, мессенджеры, биткоины и пенсионные накопления. Он изображал в лицах, как Светлана Сергеевна якобы рисовала ему графики и объясняла «схему роста», добавляя всё новые подробности — уже откровенно унизительные и полностью выдуманные.
Андрей Павлович тихо усмехнулся. Было видно: ему приятно наблюдать, как на фоне чужой наивности их семья выглядит оплотом разума, воспитания и финансовой грамотности.
— Финансовая гигиена, господа, — это прежде всего показатель породы, образования и интеллекта, — произнес свекор мягким бархатным баритоном, обращаясь уже не к одному собеседнику, а ко всему залу.
Разговоры вокруг почти сразу стихли.
— К сожалению, люди простого склада, не имеющие фундаментальной подготовки… такие, как твоя мама, Наталья, — он сделал паузу и чуть склонил голову, будто выражал сочувствие, — всегда будут становиться кормом для всевозможных аферистов. Это, можно сказать, закон природы. У них отсутствует врожденный аналитический стержень. Они доверчивы, как дети, не умеют смотреть шире и не способны отличить настоящий инвестиционный инструмент от дешевой имитации. Тут ничего не исправишь. Это уже вопрос наследственности.
Ирина Викторовна согласно поджала губы и метнула в сторону невестки взгляд, который снаружи можно было принять за сочувственный. Но в нем не было ни капли жалости — только холодная, безжалостная оценка.
Наталья медленно положила серебряную вилку на край фарфоровой тарелки. Момент, которого она ждала, наконец наступил.
— Денис, — сказала она ледяным голосом, глядя мужу прямо в глаза. — Я просила тебя больше не поднимать эту тему. Особенно при твоих родителях. И тем более в таком тоне.
Денис широко улыбнулся — нарочито, почти сценически. Он был уверен, что полностью управляет ситуацией, а жена просто снова устраивает капризный спектакль, невольно подогревая интерес гостей.
— Наташ, ну зачем ты опять делаешь трагедию из ничего? — протянул он с показным добродушием. — Мы же среди своих, среди близких и понимающих людей!
Он раскинул руки в стороны.
