Он не был пьяницей. Он умер от рака лёгких, потому что долгие годы работал на вредном производстве. Мне тогда было всего двенадцать. И я никому не позволю пачкать его имя.
Екатерина медленно повернулась к мужу. Андрей стоял рядом, опустив взгляд в пол, словно ученик, которого поймали на вранье.
— А ты? — тихо, но жёстко спросила она. — Ты вообще собираешься что-то сказать? Твоя мать только что унизила моих родителей. Мою семью. Меня. Ты и дальше будешь молча смотреть? Или ты с ней согласен?
Андрей поднял глаза. В них было столько усталой, жалкой растерянности, что Екатерине на одно короткое мгновение стало его жалко. Но это чувство исчезло почти сразу.
— Катя, ну ты же знаешь маму, — пробормотал он, будто заранее просил прощения за собственную слабость. — Она не хотела. Просто сорвалась. Возраст уже, нервы… Ну зачем ты так всё принимаешь близко к сердцу? Сказала ерунду — с кем не случается.
— Ерунду? — Екатерина усмехнулась без улыбки. — Она годами, шаг за шагом, стирает меня в этом доме, а ты называешь это ерундой. Она за моей спиной строит планы, как распоряжаться моими деньгами, а для тебя это «с кем не случается». Она оскорбляет меня и память моих родителей, а ты предлагаешь мне просто не обижаться.
— А что, по-твоему, я должен сделать?! — Андрей вдруг сорвался, и в его голосе прозвучала не сила, а полная беспомощность. — Устроить с ней драку? Выставить её за дверь? Это моя мать, понимаешь ты или нет? Мать!
— А я твоя жена, — ровно произнесла Екатерина. — Уже двенадцать лет я твоя семья. Только ты, похоже, так этого и не осознал.
Она больше не стала ничего объяснять. Развернулась, вышла из кухни и прошла в спальню. С верхней полки шкафа Екатерина сняла небольшую дорожную сумку и начала бросать в неё вещи. Пальцы дрожали так сильно, что блузки и свитера выскальзывали из рук.
Не прошло и минуты, как в дверях появился Андрей.
— Ты что делаешь? — спросил он с испугом.
— Собираюсь. Пока поживу у Полины.
— Катя, перестань, не веди себя как ребёнок! — он шагнул ближе. — Из-за обычной семейной ссоры уходить? Ты сейчас просто цену себе набиваешь. Мама уже наверняка пожалела, я уверен.
Из коридора тут же донёсся резкий голос Татьяны Сергеевны:
— Пусть уходит! Пусть катится куда хочет! Невест нам ещё хватит, не она первая, не она последняя! Тоже мне, царевна нашлась!
Екатерина коротко усмехнулась и сунула в сумку косметичку.
— Слышишь? — она даже не посмотрела на мужа. — Никакого сожаления там нет. Ей всё равно. И тебе, кажется, тоже. Тебе важно только одно: чтобы всё осталось как прежде. Чтобы она приходила, когда вздумается, вытирала об меня ноги, а ты делал вид, будто ничего не происходит. Чтобы я молчала, улыбалась и продолжала всё оплачивать.
— Давай поговорим завтра! — Андрей попытался ухватиться за ручку сумки. — Ты сейчас на нервах. Наговоришь такого, о чём потом сама пожалеешь.
Екатерина резким движением застегнула молнию, едва не прищемив ему пальцы.
— Двенадцать лет, Андрей, — сказала она, глядя прямо ему в лицо. — Целых двенадцать лет я ждала, что ты когда-нибудь встанешь рядом со мной. А ты всё это время просто сидел в стороне и надеялся, что мы с твоей матерью как-нибудь сами разберёмся. Ты не муж. Ты жилец. Человек, который занимает со мной одну квартиру и спокойно пользуется тем, что я зарабатываю.
— Неправда! — выкрикнул он. — Я люблю тебя! Ты же знаешь, что люблю!
— Любишь? — Екатерина надела пальто и медленно повернулась к нему. — Тогда почему ты ни разу не сказал своей матери: «Хватит, это моя жена, я ей благодарен»? Почему не объяснил ей, что ипотеку закрываю я, пока ты спокойно живёшь на свою зарплату? Почему не напомнил, что именно я вожу её по врачам и покупаю дорогие лекарства, когда пенсии не хватает? Почему ты позволял ей снова и снова называть меня «торгашкой» и «выскочкой», а сам потом просил у меня деньги на бензин?
Андрей молчал. Он открывал рот, будто собирался возразить, и тут же закрывал его, не находя ни одного слова.
— Вот и всё, — сказала Екатерина. — Ответить тебе нечего.
Она подхватила сумку и направилась к выходу. Уже у двери остановилась и оглянулась на свекровь. Татьяна Сергеевна стояла в проёме кухни, сложив руки на груди. На её лице застыло торжествующее выражение.
— Ну что, стоишь? — ядовито бросила она. — Уходишь? Счастливого пути. Только запомни: квартира наша. Вернёшься — будешь жить по нашим правилам.
Екатерина посмотрела на неё долго и внимательно, будто впервые видела перед собой этого человека. Потом перевела взгляд на Андрея.
— Знаешь, Андрей, — произнесла она спокойно, почти буднично, — я ведь правда ухожу. Только не на пару дней. Я подаю на развод. И можете не переживать: на вашу квартиру я претендовать не собираюсь. У меня, слава богу, есть собственная. Та самая, которую я купила в прошлом году, пока вы здесь обсуждали, как удобнее меня ободрать.
Лицо Татьяны Сергеевны резко изменилось. Такого поворота она явно не ожидала.
— Какая ещё квартира? — резко спросила она.
