Я тогда ставила подпись под ипотечным договором одна — на своё имя. Артёму банк отказал сразу: кредитная история была испорчена, постоянного заработка он подтвердить не мог. Светлана действительно однажды передала нам конверт. Только внутри было ровно двадцать тысяч грн и короткое напутствие: «Это вам на занавески. Больше у меня ничего нет, дальше сами как-нибудь».
А их знаменитая дача? Старенький перекошенный домик, который достался Светлане давным-давно. Я отлично помнила прошлое лето: именно я из своей зарплаты платила строительной бригаде, потому что Светлана жаловалась, что из щелей тянет холодом, а крыша протекает прямо над диваном. Это я моталась на строительный рынок, сбивала цену за каждую доску, выбирала утеплитель, проверяла замеры окон и следила, чтобы стеклопакеты поставили нормально. Артём в это время мирно жарил шашлыки с соседями, а его мать появлялась уже к накрытому столу — и первым делом морщилась из-за оттенка нового забора.
Тем временем хлопки ладоней постепенно стихли. Гости снова занимали свои места, оживлённо переговариваясь о том, какая Светлана необыкновенная женщина, какая заботливая мать, как всю себя отдала семье и дому.
Артём опустился на стул, шумно выдохнул и потянулся к бутылке коньяка. На меня он даже не посмотрел. Его лицо сияло таким довольством, будто он только что совершил подвиг и теперь принимал заслуженные почести.
Я опустила взгляд на свои ладони. Пальцы едва заметно дрожали. Я медленно вдохнула тяжёлый воздух банкетного зала, в котором смешались запахи запечённого мяса, алкоголя и дорогих духов, и вдруг ясно поняла: больше я эту обиду не проглочу. Всё, что годами копилось внутри, треснуло в один миг — громко, окончательно, без возможности собрать обратно.
Я отодвинула стул. Его деревянные ножки резко скребнули по плитке, и несколько человек тут же обернулись. Не спеша, почти спокойно, я направилась к ведущему. Он как раз собирался объявить музыкальную паузу. Я вежливо, но без малейшего сомнения забрала у него микрофон.
— Прошу минуту внимания, — произнесла я.
Мой голос разлетелся по залу из колонок. Я не кричала и не срывалась. Наоборот, говорила ровно, отчётливо и достаточно громко, чтобы каждое слово услышали даже за дальними столами.
Шум разговоров оборвался почти мгновенно. Десятки взглядов устремились на меня. Артём нахмурился, явно не понимая, что происходит, а Светлана подозрительно сузила глаза, будто заранее почувствовала опасность.
— Артём только что сказал очень трогательные слова, — продолжила я, медленно оглядывая притихших гостей. — Это прекрасно, когда сын любит мать и говорит о ней с благодарностью. Но раз уж сегодня у нас вечер воспоминаний и семейных заслуг, я считаю нужным уточнить несколько деталей. Просто чтобы у присутствующих не сложилось неправильное впечатление.
— Наталья, ты что задумала? Сядь немедленно, не устраивай позор, — прошипела Светлана, наклоняясь вперёд.
Я даже не повернула головы в её сторону. Мой взгляд оставался на гостях.
— Артём упомянул нашу квартиру. Так вот, мне очень хотелось бы понять, в какой момент двадцать тысяч грн, которые Светлана дала нам на занавески, превратились в грандиозную финансовую помощь на покупку четырёхкомнатного жилья? — я сделала паузу, и тишина стала почти осязаемой. — Первый взнос в размере одного миллиона двухсот тысяч грн был внесён после продажи моей личной студии, купленной задолго до брака. А ипотеку, которую банк согласился оформить только благодаря моей зарплате, я уже пять лет выплачиваю одна. Потому что наш сегодняшний юбиляр всё это время находится в бесконечном поиске себя.
Лицо Артёма покрылось неровными красными пятнами. Он дёрнулся, будто хотел подняться, но один из друзей рядом положил ему ладонь на плечо, мягко, но настойчиво удерживая на месте.
— Да как тебе не стыдно такое говорить на празднике собственного мужа?! — возмущённо выкрикнула тётя Вера с другого конца стола. — Светлана для вас всё делает!
— Всё — это что именно? — я спокойно перевела на неё взгляд. — Вы, наверное, говорите о даче? О той самой даче, про которую сейчас так красиво рассказывали? Да, участок действительно записан на маму. Только новая крыша, замена полов, отопление и та самая замечательная теплица обошлись мне почти в триста двадцать тысяч грн. Я оформляла потребительский кредит, чтобы Светлане было не холодно ночевать за городом. Все квитанции, договоры со строителями и акты выполненных работ лежат у меня дома, в синей папке. И там нет ни одной подписи Артёма. Как нет там и ни одной гривны из накоплений Светланы.
В банкетном зале повисла такая плотная тишина, что стало слышно, как за барной стойкой монотонно гудит холодильник. Гости растерянно переглядывались, не зная, куда девать глаза и как реагировать. Кто-то опустил взгляд в тарелку, кто-то принялся шептаться с соседом, а друзья Артёма смотрели на него с явным недоумением.
