Андрей с работы еще не пришел, и Наталья Сергеевна сразу взялась за чай, будто пришла не с очередным давлением, а просто по-семейному посидеть.
— Екатерина, давай поговорим спокойно, по-женски, — начала она, разливая чай по чашкам. — Ты ведь неглупая, я это вижу. Просто опыта жизненного у тебя еще маловато. Ты уцепилась за эту регистрацию, как будто речь о чем-то страшном. А ты о Юлии подумала? Она одна тянет ребенка, мужчины рядом нет, денег впритык.
Я заранее понимала, к чему все идет, поэтому ответила без лишних эмоций:
— Наталья Сергеевна, мне действительно жаль Юлию. Но регистрировать Матвея в моей квартире я не стану. Это решение окончательное.
Свекровь сразу изменилась в лице. Та показная мягкость, с которой она начала разговор, исчезла почти мгновенно.
— И почему же? Объясни мне нормально, — голос у нее стал жестче. — Что ты теряешь? У вас трехкомнатная квартира, места полно. Живете втроем, как баре. А у Юлии сын растет без всяких шансов! Тебе что, жалко дать мальчику возможность учиться в нормальной школе?
— Мне не жалко помочь ребенку, — сказала я. — Но это риск для моей недвижимости. Квартира оформлена на меня. Ее купили мои родители.
— Вот оно! — Наталья Сергеевна даже палец вверх подняла, будто поймала меня на чем-то постыдном. — Вот где вся суть! «Мои родители купили»! А Андрей, значит, здесь кто? Постоялец?
Она подалась вперед и понизила голос:
— Он семь лет с тобой живет. Всю зарплату в семью несет. Ремонт тут делал своими руками, балкон утеплял, технику покупал. Он не просто ночует в этих стенах, он в эту квартиру столько сил вложил! А ты при каждом удобном случае: «мне родители подарили».
Я почувствовала, как раздражение поднимается внутри горячей волной, но заставила себя говорить ровно.
— Андрей живет со своей семьей в хороших условиях. Ремонт мы делали на общие деньги, и я вкладывала туда не меньше него. Но от этого право собственности не меняется.
— Да какое еще право собственности! — всплеснула руками Наталья Сергеевна. — Не по бумажкам жить надо, Екатерина, а по совести. По-человечески!
Она тяжело вздохнула, будто я перед ней совершала не отказ, а настоящее предательство.
— У тебя все есть. Квартира есть, машина есть, родители рядом, если что — сразу помогут. Ты живешь без нужды, тебе переживать не о чем. А у Юлии — ничего. Неужели с родными нельзя поделиться? Да, по документам жилье, может, и твое. Но в жизни вы семья. Если Андрей здесь муж и хозяин, значит, и его близким вы обязаны помогать.
— Помощь бывает разной, — ответила я твердо. — Я могу оплатить Матвею репетитора. Могу купить ему форму к школе или учебные принадлежности. Но распоряжаться моими квадратными метрами я никому не позволю.
Наталья Сергеевна резко поднялась из-за стола. По ее виду было понятно: разговор она считает законченным, а меня — окончательно испорченной.
— Ну что ж. Посмотрим, как Андрей на это отреагирует. Не думала я, Екатерина, что ты такая холодная и расчетливая. Только о себе и думаешь.
Она ушла сразу, даже не стала ждать сына.
Вечером Андрей вернулся мрачнее тучи. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: мать уже успела ему позвонить. И, конечно, рассказала все в своей версии, добавив нужные интонации, паузы и обиды.
— Зачем ты маму обидела? — спросил он прямо в прихожей, снимая обувь. — Она нормально пришла, с пирожками, хотела поговорить. А ты ее выставила, будто чужого человека.
— Я никого не выставляла, Андрей. Твоя мама снова начала давить на меня из-за регистрации Матвея. А потом стала упрекать, что у меня, видите ли, «и так все есть», а я не желаю делиться с Юлией.
— А она совсем не права? — Андрей прошел на кухню и опустился на стул. — Катя, если честно, у нас действительно трехкомнатная квартира. Нам повезло больше, чем Юлии. Почему мы не можем помочь родным? Тебе правда так трудно поставить подпись на какой-то бумаге?
Я села напротив него и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Андрей, ты действительно не понимаешь, о чем речь? Или делаешь вид? Это не «какая-то бумага». Проблема в том, что твоя мать воспринимает мою квартиру как общий ресурс. Как кастрюлю на семейном столе, из которой можно отложить порцию Юлии, потому что ей «нужнее».
Я сделала паузу и добавила:
— Сегодня они просят регистрацию ради школы. Завтра скажут, что Матвею неудобно ездить, и раз у нас есть свободная комната, он должен пожить у нас. Ты этого хочешь?
Андрей отвел взгляд, но по его лицу было ясно: отступать он не собирается.
— Никто к нам жить не собирается. Мама просто переживает за будущее Матвея. И вообще… ты слишком часто напоминаешь, что квартира твоя. А я тогда здесь кто? Временный жилец, которому разрешают иметь мнение, пока хозяйка не передумала?
Эта фраза прозвучала так, будто он повторял ее не впервые. Я сразу услышала в ней Наталью Сергеевну. Ее слова, ее нажим, ее умение бить точно в самое больное место.
Она давила на его самолюбие. Целенаправленно противопоставляла нас друг другу. Обычный вопрос регистрации она превращала в проверку нашего брака на прочность.
— Ты мой муж, — сказала я тихо. — Я люблю тебя. Но эта квартира — защита для нашей дочери. Это ее безопасность. И я не стану рисковать ею ради желаний твоей сестры, которая сама не хочет сделать хоть что-то серьезное ради собственного сына.
Андрей ничего не сказал. Он молча поднялся, взял из спальни подушку и ушел спать в гостиную.
За все годы нашей совместной жизни такое случилось впервые. Мы легли спать в разных комнатах.
Я лежала без сна и понимала: Наталья Сергеевна не остановится. Она нашла слабое место в Андрее и теперь будет давить именно туда — через чувство вины, через долг перед родней, через его мужское самолюбие.
Но хуже всего было другое. Мой собственный муж начинал смотреть на меня так, как смотрела его мать. Будто я не жена и мать его ребенка, а жадная хозяйка, которой жалко выделить угол «бедному племяннику».
Через три дня все повернулось еще более неожиданно. К нам приехала Юлия. Без матери. И разговор с самого начала пошел совсем в ином тоне.
Звонок в дверь прозвучал внезапно.
Я открыла и увидела на пороге старшую сестру Андрея.
— Привет, Екатерина, — сказала Юлия и сразу шагнула в прихожую, даже не уточнив, удобно ли мне ее принять. — Андрей дома?
— Привет. Нет, он на работе, — ответила я, закрывая за ней дверь. — Ты по делу?
— Да. К тебе. Мама сказала, что вы тут из-за Матвея ругаетесь. Вот я и решила прийти сама, без посредников.
Она прошла на кухню, сняла куртку и уселась на тот самый стул, где совсем недавно сидела Наталья Сергеевна. Я налила ей воды и поставила стакан перед ней.
Юлия скрестила руки на груди и посмотрела на меня с раздраженной прямотой.
— Екатерина, давай без красивых слов, честно. Мама, конечно, все слишком близко к сердцу принимает, это я понимаю. Но ты тоже хороша. Из-за какой-то бумажки устроила драму и настраиваешь Андрея против нас.
