Он стоял ко мне спиной — в светлой рубашке, чуть наклонив голову, и смеялся над какой-то фразой. Потом привычно провёл пальцами по переносице: именно так он делал всякий раз, когда пытался выглядеть невозмутимым. Этот жест я бы узнала среди сотен других. Восемь лет я засыпала и просыпалась рядом с этим человеком.
Дмитрий.
А возле него была моя сестра. Анна держала его под руку и светилась от счастья так, словно судьба вручила ей самый главный подарок.
— Ирина! — крикнула она мне через всю поляну. — Ты тоже за водой приехала? Иди сюда, познакомлю!
Ноги будто перестали слушаться. Я двинулась к ним медленно, как во сне.
— Это Дмитрий, — Анна прижалась щекой к его плечу. — Мой жених. Через месяц свадьба, ты ведь помнишь.
Конечно, я помнила. Мама уже звонила, радовалась, рассказывала, какой он замечательный. Только имени не произносила: всё говорила «он», «твой будущий зять», «очень порядочный мужчина».
Дмитрий поднял на меня глаза. На одно мгновение его лицо дрогнуло. Едва заметно. А потом он снова надел свою безупречную улыбку — широкую, уверенную, отрепетированную до мелочей.
— Очень приятно, — произнёс он ровно. — Анна много о вас рассказывала.
Я не смогла ответить сразу. В горле встал тугой ком. Семь лет я не называла его имени вслух. Семь лет вытравливала его из памяти, по кусочку, по обрывку. А теперь он стоял передо мной, обнимал мою сестру за талию и протягивал мне руку, будто мы действительно видим друг друга впервые.
— Ирина, — наконец выдавила я. — Сестра Анны.
Его ладонь была тёплой. Слишком знакомой. Меня едва не вывернуло от этого прикосновения.
— Здесь вода лечебная, — щебетала Анна, ничего не замечая. — Местная бабушка сказала: у кого что болит, тот пьёт — и легче становится. Ир, тебе точно надо, ты совсем бледная.
Я набрала воды в ладони и сделала несколько глотков. Легче не стало.
Я смотрела на Дмитрия, а воспоминания уже невозможно было остановить. Вот мы расписываемся в маленьком отделе регистрации. Вот он переносит меня через порог съёмной однокомнатной квартиры. Вот его первый «бизнес» — торговый павильон на рынке, прогоревший меньше чем за полгода. Потом была перепродажа машин и минус сто двадцать тысяч гривен. Потом — какая-то криптовалюта, о которой он мог говорить часами, пока всё не рухнуло, и он не начал молчать сутками. И каждый раз я шла в банк. Ставила подпись. Брала кредит. Верила ему.
Восемь лет я верила.
А теперь он стоял у этого «целебного» источника, держал за талию мою сестру и улыбался ей точно так же, как когда-то улыбался мне.
Мы втроём замерли на поляне под июньским солнцем, и каждый исполнял свою роль. Анна — счастливой невесты. Дмитрий — обаятельного незнакомца. Я — родственницы, которой только что представили будущего зятя.
И самое страшное заключалось в том, что правду знали только мы двое.
— Мне нужно ехать, — сказала я. — Дела.
— Ты же придёшь на помолвку? В субботу! — Анна ухватила меня за рукав. — Мама всех собирает.
— Приду.
Я повернулась и пошла к машине. Спину держала прямо. Только бы не согнуться, только бы не показать, как внутри всё осыпается. Тонкое золотое мамино кольцо больно впилось в палец, когда я стиснула руль так, что костяшки побелели.
В зеркале заднего вида я видела их обоих. Анна что-то оживлённо рассказывала, заглядывая ему в лицо. Дмитрий кивал. А потом один раз обернулся и посмотрел мне вслед.
Он понял, что я его узнала.
А я поняла другое: он молчал. Всё это время молчал. Анна понятия не имела, кем он был для меня. И он явно сделал всё, чтобы она так ничего и не узнала.
Я ехала по трассе почти вслепую. Дорога расплывалась перед глазами, а в голове билась одна-единственная мысль: как? Как из всех женщин, из всех возможных невест он оказался именно рядом с моей сестрой? Случайность? В такие совпадения я больше не верила.
Анна жила в соседнем городе, примерно в трёх часах езды. Мы виделись редко — на мамин день рождения, иногда на семейные праздники. О моём браке она знала поверхностно: вышла замуж, развелась, муж оказался недостойным человеком. Имя она не запомнила. Лица не знала: на моей свадьбе её не было, тогда она уезжала с классом на море.
Но Дмитрий-то знал, что у меня есть младшая сестра. Знал её имя. Знал, что она живёт отдельно. Я сама рассказывала ему об этом все восемь лет.
Я съехала на обочину и остановилась. Руки дрожали так, что я едва удерживала руль.
Он мог узнать её заранее. Мог найти. Мог сам подойти первым.
А мог и впрямь столкнуться с ней случайно — мир иногда бывает слишком тесным. Но даже если всё началось случайно, потом он понял, кто она. И не отступил. Не признался. Не ушёл. Решил жениться.
Через неделю мама позвонила и напомнила о помолвке.
Помолвку устроили в небольшом кафе на окраине города. На стенах висели гирлянды, под потолком качались воздушные шары, столы были накрыты скатертями в мелкий цветочек. Анна металась между ними, поправляла салфетки, переставляла бокалы и сияла от предвкушения.
Я приехала раньше остальных гостей. Мне нужно было поговорить с Дмитрием до того, как соберётся вся семья.
Он вышел на крыльцо покурить. Один. Я подошла почти вплотную.
— Долго репетировал, как будешь себя вести? — тихо спросила я.
Он прижал сигарету к перилам и затушил её не сразу. Некоторое время молчал.
— Ирина, давай только без сцен.
— Ты собираешься жениться на моей сестре.
— И что? — он посмотрел прямо на меня. — Семь лет прошло. Мы оба свободны. С Анной я познакомился случайно. Я не знал, что она твоя сестра, пока всё не зашло слишком далеко.
— Слишком далеко стало тогда, когда ты понял, кто она, и всё равно промолчал.
Дмитрий не ответил.
Половина моей жизни прошла рядом с ним. Я гладила его рубашки, стирала их по ночам, варила борщ, который он нахваливал при гостях, а наедине оставлял в тарелке. Я брала займы на его очередные «проекты», которые разваливались один за другим. А когда я забеременела, он просто ушёл. Сказал, что не готов, что семья и ребёнок — «не его темп жизни». Потом появилась Наталья из соседнего отдела. Через месяц после развода я потеряла беременность — врачи прямо сказали, что нервы сделали своё дело. Даже мама об этом не знала.
А долги остались. Двести сорок тысяч гривен кредита, который оформлялся будто бы на нас двоих, но возвращать его пришлось мне одной. Пять лет я закрывала эти платежи. Частями. Уродуя собственную жизнь экономией на всём.
Я помнила те годы до последней мелочи. По четыре тысячи восемьсот гривен каждый месяц. Иногда по шесть тысяч, если удавалось взять подработку. Я не покупала себе новую одежду — донашивала старое. Ни разу не съездила отдохнуть. Обед брала из дома, потому что даже столовая казалась роскошью. Продала золотые серьги бабушки — единственное, что осталось от неё, кроме маминого кольца. И всё это время долг висел только на мне.
