— Я, кажется, уже перестала чему-либо удивляться, — произнесла Юлия и первой направилась к прихожей.
За дверью обнаружились Артём и Марина — давние друзья Дмитрия ещё со студенческих времён. Марина прижимала к себе коробку с тортом, а Артём смотрел так виновато, будто пришёл просить убежища.
— Вы только нас сразу не выставляйте, — выпалил он вместо поздравления. — Тут такая глупость вышла… Я, похоже, потерял ключи от квартиры. Ну как потерял — сам не понял где. Вышли буквально за пару минут до боя курантов, хотели хлопушку во дворе запустить, дверь захлопнулась, а ключей нет. Запасной комплект у моих родителей, а они через весь город. Такси сейчас ждать бесполезно. Вспомнили, что вы вроде собирались к родителям, решили на всякий случай зайти… А у вас, смотрим, свет горит.
— Всё из-за него! — Марина легонько ткнула мужа коробкой с тортом в плечо. — Я же говорила: убери ключи в карман, который застёгивается! Но нет, он же у нас всё знает лучше всех. Юль, мы правда ненадолго. Погреемся, придём в себя и поедем за запасными.
— Да заходите уже, раз пришли, — рассмеялась Юлия. — Ненадолго так ненадолго.
Однако уже спустя десять минут это «ненадолго» незаметно растворилось в общем застолье. Артём с выражением рассказывал, как они с Мариной мёрзли у подъезда и по очереди грели друг другу ладони дыханием. Антон показывал всем на телефоне фотографию новорождённой крестницы, которую прислал сияющий от счастья Сергей. Валерия сидела рядом с мужем, прижавшись к его плечу, и выглядела такой спокойной, словно вовсе не она пару часов назад была уверена, что её семейная жизнь закончилась навсегда.
— Юль, у нас там случайно ещё что-нибудь съедобное осталось? — тихо спросил Дмитрий, когда они вышли на кухню за хлебом. — Горячее уже смели, салаты тоже почти всё. Всё-таки нас теперь шестеро, а ты готовила романтический ужин на двоих.
— Такое ощущение, что наша квартира сегодня стала главным праздничным пунктом приёма гостей во всём городе, — буркнула Юлия, открывая холодильник и с сомнением заглядывая внутрь. — В морозилке есть пельмени. Хотя, конечно, пельмени на новогодний стол — это уже верх торжественности.
— Юль, — Дмитрий вдруг подошёл сзади, обнял её и уткнулся лицом ей в волосы. — Ты только не переживай, хорошо? Я же вижу, как ты стараешься весь вечер держать лицо. Ты ведь столько всего задумала…
— Я не переживаю, — ответила Юлия и сама удивилась тому, что сказала почти искренне. — Просто я всё представляла иначе. Свечи, тихая музыка, только мы с тобой. А вышло что-то вроде вокзала с открытыми дверями.
— Зато очень душевного вокзала, — заметил Дмитрий.
Юлия не выдержала и прыснула со смеху.
И как раз в этот момент звонок снова раздался в прихожей.
— Нет, — выдохнула Юлия. — Вот в это я уже отказываюсь верить.
На пороге стояли её родители. Мама держала две объёмные сумки, набитые до отказа, а отец — бутылку шампанского и лыжную палку, которой, по всей видимости, успешно сражался с обледеневшими тротуарами.
— Доченька, с Новым годом! — мама переступила порог и тут же замерла, услышав весёлый гомон из комнаты. — Ой, а мы-то думали, вы тут вдвоём сидите и скучаете! Звоним тебе, звоним — телефон молчит. Отец и говорит: наверняка сидят одни, как бедные родственники, ни нормального оливье, ни горячего. Ну мы всё, что приготовили, собрали и приехали. У нас холодильник битком, а есть всё равно некому!
— Мам… — только и смогла произнести Юлия.
— Да у вас тут, оказывается, праздник в полном разгаре! — мама, даже не успев снять обувь, заглянула в комнату. — Ой, Валерочка тоже здесь! И Антон! Вот и прекрасно. Юля, доставай тарелки. У меня холодец, селёдка под шубой, курица из духовки — ещё тёплая, и пирог с капустой. Папа, не стой столбом, заноси сумки!
Минут через пятнадцать стол снова выглядел так, будто еды хватит ещё на три такие компании. Отец увлечённо рассказывал Артёму и Антону историю из молодости — о том, как однажды встретил Новый год в поезде среди совершенно чужих людей, которые к утру казались ему почти семьёй. Мама тем временем расспрашивала Валерию, когда они с Антоном собираются задуматься о детях, и Валерия, ещё вчера уверенная, что всё в её жизни рухнуло, только смущённо улыбалась и переглядывалась с мужем. Марина пыталась научить всех какой-то смешной новогодней игре со словами, правила которой никто толком не понимал, но все почему-то хохотали.
Юлия устроилась на подлокотнике дивана и молча наблюдала за происходящим. За людьми, которые каким-то чудом поместились в их маленькой комнате. За мамой, подкладывающей каждому по кусочку пирога. За отцом, размахивающим вилкой в самый напряжённый момент рассказа. За Валерией, которая снова выглядела счастливой. И вдруг Юлия ясно поняла одну странную вещь: тот безупречный вечер, который она две недели рисовала в воображении — со свечами, музыкой и тишиной, — она, возможно, тоже запомнила бы. Но этот нелепый, шумный, тесный, пахнущий мандаринами, маминым пирогом и чужим смехом праздник она точно не забудет никогда. Ближе к четвёртому часу ночи веселье наконец начало понемногу стихать.
