Вечером она наконец скинула туфли на каблуках и почти без сил опустилась на диван. Тело гудело после рабочего дня, хотелось только тишины и хотя бы получаса без чужих претензий. Но из кухни донеслось многозначительное покашливание — сухое, важное, нарочито официальное.
Алина сразу поняла: Наталья Павловна готовит очередной «семейный совет».
Так и оказалось. Когда она вошла на кухню, Даниил уже сидел за столом рядом с матерью. Перед ними лежал лист в клетку, рядом — ручка, а для большей торжественности даже стояла чашка чая. Вид у обоих был такой, будто они собрались не бытовой конфликт обсуждать, а принимать новый уголовный кодекс.
— Алиночка, присядь, — произнесла свекровь с церемониальной серьёзностью. — Мы с Даниилом всё обдумали.
— Да, — поддержал её муж, важно кивнув. — Пора принять решение.
Алина чуть заметно усмехнулась и села напротив.
— Даже интересно, к какому выводу вы пришли.
Даниил покрутил ручку между пальцами, выдержал паузу и посмотрел на неё так, словно сейчас объявит стратегию спасения государства.
— Мы решили, что деньги действительно должны находиться в надёжном месте. Но распоряжаться ими нужно вместе. С твоим участием, разумеется. Половина твоей зарплаты будет идти на общие нужды, а вторая половина останется тебе на личные расходы.
— Замечательно, — спокойно сказала Алина. — Только уточню один момент. Это всё ещё моя зарплата или уже наша?
— Ну конечно, всё семейное должно быть общим, — тут же вмешалась Наталья Павловна.
— То есть мои доходы — общие, — медленно произнесла Алина, глядя то на одного, то на другую. — А ваши пустые счета — это уже личная территория?
— Опять ты язвишь, — обиделась свекровь, поджав губы. — Мы хотим справедливости!
— Справедливости? — Алина поднялась и положила ладони на стол. — Хорошо. Давайте тогда действительно по справедливости.
Она открыла сумку, достала три распечатанных листа и разложила их перед каждым.
— Здесь выписка расходов за последние полгода. Все траты по картам. Мои. И ваши тоже. Предлагаю посмотреть вместе.
Даниил нахмурился.
— Ты что, теперь бухгалтером себя возомнила?
— Нет, — резко ответила Алина. — Я та самая дура, которая всё это оплачивала.
Она ткнула пальцем в несколько строк: «перевод племяннице», «подарок соседям», «ставки — букмекерская контора».
— Вот это, по-вашему, я должна считать семейными расходами?
— Это… ну… — Даниил замялся, не находя слов.
— Это помощь! — вспыхнула Наталья Павловна. — Просто ты никогда этого не понимала!
— Прекрасно понимаю, Наталья Павловна, — сказала Алина уже тише, но твёрже. — Помощь — это когда за неё хотя бы благодарны. А вы решили, что я обязана.
Свекровь вскочила со стула так резко, что чашка звякнула о блюдце. В глазах у неё полыхнула злость.
— Неблагодарная! Да если бы не я, ты бы вообще замуж не вышла!
— Мама, хватит, — попытался остановить её Даниил.
— Нет, пусть слушает! — Наталья Павловна только разошлась. — Я тебе сына в дом привела, а ты теперь ещё смеешь его попрекать!
У Алины внутри будто что-то раскалилось до белого.
— Вы никого мне не приводили, — отчеканила она. — Это я вышла за него замуж. И знаете что? С меня довольно.
Она взяла банковскую карту, достала телефон и прямо у них на глазах перевела оставшиеся деньги на новый счёт.
— Всё. С сегодняшнего дня каждый отвечает сам за себя. Хочешь есть — работай. Хочешь помогать родственникам — зарабатывай на это сам.
Даниил вскочил.
— Ты с ума сошла? Ты же семью разваливаешь!
— Семью? — Алина коротко рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — У нас нет семьи. Есть я — с зарплатой. И есть вы — с аппетитами.
Он шагнул ближе и схватил её за руку.
— Ты не имеешь права так говорить!
— Отпусти, — Алина резко выдернула руку. — И запомни, Даниил: кормушка закрыта. Окончательно.
Наталья Павловна прижала ладонь ко рту и медленно опустилась обратно на стул, будто ноги перестали её держать. Даниил стоял молча, тяжело дыша и глядя на Алину так, словно впервые увидел перед собой не удобный источник денег, а человека.
А она вдруг ощутила странную лёгкость. В груди стало свободно, словно кто-то распахнул окно в душной комнате. Алина посмотрела на них обоих и впервые за много лет не почувствовала вины.
— Теперь каждый идёт своей дорогой, — сказала она негромко. — Добро пожаловать во взрослую жизнь.
После этого она развернулась, прошла в спальню и захлопнула за собой дверь.
На кухне осталась только тишина.
