Наталья Павловна появилась в своём неизменном халате, с таким лицом, будто собиралась играть главную роль в трагедии на большой сцене.
— Алиночка, я всё понимаю, ты устала, нервы, работа… Но так же нельзя — взять и в одну минуту всё перекрыть! Мы ведь семья!
Алина даже не повысила голоса:
— Семья — это когда решения принимают вместе. А когда с моей карты без спроса снимают двадцать тысяч гривен, это уже не семейная помощь. Это воровство.
— Ты меня в воровстве обвиняешь?! — Наталья Павловна всплеснула руками так широко, что едва не задела дверцу шкафа. — Да я всю жизнь только ради семьи и стараюсь!
— Ради дочери своей сестры, — уточнила Алина. — А семья в этой квартире — это вы, Даниил и я. Племянница пусть сама разбирается со своими долгами.
— Какая же ты жестокая, — всхлипнула свекровь, мгновенно переходя на дрожащий голос. — Сердце у тебя каменное.
— Нет, — сухо ответила Алина. — Просто оно устало.
Даниил, заметив, что мать начала привычный спектакль, решил поддержать её и добавить давления.
— Значит, так, Алина. Если ты решила, что одна тут хозяйка, то сильно ошибаешься. Квартира общая. Половина моя.
— И что дальше? — Алина поставила чашку на стол. — Половина твоя, половина моя. Только счета, продукты и всё остальное почему-то оплачиваю я.
— Ты сейчас хочешь сказать, что я у тебя на содержании? — Даниил покраснел, голос стал грубее.
— Я не намекаю, — спокойно произнесла она. — Я говорю прямо.
— Да если бы я захотел, я бы давно работал! — взорвался он. — Просто я не собираюсь унижаться за копейки.
— А просить у жены деньги на новый телефон — это, конечно, очень достойно? — Алина чуть усмехнулась.
— Ты издеваешься, — процедил он.
— Нет, Даниил. Я просто называю вещи своими именами.
Наталья Павловна не выдержала и ладонью ударила по столешнице.
— Хватит устраивать балаган! Алина, ты должна понять: мужчинам сейчас трудно. Нормальную работу найти невозможно. А ты хорошо зарабатываешь, так что нечего жаловаться!
— Наталья Павловна, вы ведь тоже не работаете, — повернулась к ней Алина. — Почему я должна тащить на себе сразу двоих взрослых людей?
— Потому что ты молодая, здоровая, сильная, — с достоинством ответила свекровь. — А я уже в возрасте. Я имею право отдохнуть.
— В возрасте? — Алина удивлённо посмотрела на неё. — Пять лет назад вы с подругой летали в Турцию и до утра танцевали на дискотеках. Энергии у вас было больше, чем у меня после отпуска.
Даниил не сдержался и фыркнул, но под тяжёлым взглядом матери тут же сделал вид, что закашлялся.
— Ну и что, что танцевала? — пробурчал он. — Человек имеет право.
— Имеет, — согласилась Алина. — Но за свои деньги, а не за мои.
Снова повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, даже холодильник перестал гудеть, чтобы не мешать.
— Хорошо, — наконец сказала Наталья Павловна с натянутой улыбкой. — Прекрасно. Раз ты такая принципиальная, мы сами как-нибудь справимся.
У Алины внутри всё сразу напряглось. Это их «сами» она знала наизусть. Обычно оно означало, что через пару дней начнутся слёзы, звонки, жалобные записки и фразы в духе: «Хлеба нет», «В аптеку не на что сходить», «Ты хочешь, чтобы мы голодом умерли?»
И именно так всё и случилось. Вечером, вернувшись с работы, Алина увидела на кухонном столе листок, вырванный из блокнота.
«Хлеба нет. Денег тоже нет. Хоть ребёнка пожалей, сидим голодные».
Внизу было подписано: «мама и Даниил».
Алина перечитала записку, и лицо её невольно исказилось.
— Ребёнка пожалеть? — тихо сказала она сама себе. — Сорокадвухлетнего ребёнка? Это уже не ребёнок, а пенсионер в спортивных штанах.
Минут через пять в квартиру вернулся Даниил и с порога начал представление, будто репетировал его всю дорогу.
— Алина, ты вообще понимаешь, что делаешь? Я целый день ничего не ел. Мама тоже.
— И почему это моя проблема? — она пожала плечами. — В магазинах полно объявлений о работе. Идёшь, устраиваешься, получаешь деньги, покупаешь хлеб.
— Ты издеваешься? Я инженер! — возмутился Даниил. — Мне теперь на кассу идти? Это унизительно!
— А у жены деньги выпрашивать не унизительно?
— Это другое! Мы семья!
— Семья — это не когда один человек пашет, а двое отдыхают и ещё обижаются, — сказала Алина. — Всё, Даниил. Включай голову.
Он замолчал. Лицо стало мрачным, жёстким, почти чужим.
— Ладно, — произнёс он тихо. — Думаешь, я не справлюсь? Посмотрим.
После этого Даниил резко развернулся и хлопнул дверью так, что в коридоре дрогнуло зеркало.
Алина осталась на кухне одна. Впервые за долгие годы ей показалось, что лёд действительно тронулся и их привычная схема начала рушиться. Но облегчения не было. Где-то глубоко внутри шевелилось тревожное предчувствие: она слишком хорошо знала этих двоих, чтобы верить в их быструю капитуляцию.
«Ну что ж, — подумала она, убирая записку со стола. — Если денежный кран закрыт, значит, закрыт».
На третий день после блокировки карт в квартире стало назревать именно то, чего Алина и опасалась.
