Она распоряжается моей зарплатой как своей, ещё и родню умудряется выручать, а я должна всё оплачивать и молча делать вид, что так и надо?
— Ты перегибаешь, — ровным тоном произнёс Даниил и снова потянулся к телефону, будто разговор уже успел ему наскучить. — Любой вопрос можно решить.
— Конечно, можно, — кивнула Алина. — Только почему-то решать его каждый раз приходится мне.
Она резко поставила чашку в раковину. Фарфор ударился о металл так громко, что звук разлетелся по тесной кухне, словно хлопок выстрела.
— Алиночка, — примирительно заговорила свекровь. — Мы же одна семья. Сейчас всем непросто, но постепенно всё наладится.
— Когда именно? — Алина подняла на неё глаза. — Когда мне исполнится шестьдесят и я, уже на пенсии, буду продолжать работать, чтобы вы по-прежнему спокойно сидели дома?
В ответ не прозвучало ни слова.
Алина устало выдохнула. В голове внезапно мелькнула неприятная, но слишком честная мысль:
«Может, я сама их к этому приучила? Сначала просто помогла один раз. Потом ещё. Потом снова. А теперь содержу двух взрослых бездельников, которые считают это нормой».
Телефон коротко пискнул — пришло напоминание о платеже по ипотеке. Алина взглянула на экран, и внутри всё болезненно сжалось.
— Кстати, — вдруг вспомнила она и медленно повернулась к ним, — кто вчера снял с моей карты двадцать тысяч гривен?
Даниил удивлённо вскинул брови.
— Не я. У меня доступа нет, — ответил он.
Наталья Павловна закашлялась и уставилась в свою тарелку так пристально, будто там находилось спасение.
— Мама? — голос Алины стал ледяным.
— Ну… понимаешь… у моей племянницы неприятности, — пробормотала свекровь. — Она в долги влезла. А мы ведь родственники, надо помогать.
— Какой племяннице? — Алина едва удержалась, чтобы не сорваться на крик. — У меня ипотека, коммуналка, продукты, расходы каждый день. Ты даже не спросила!
— Алиночка, — мягко, почти ласково протянула Наталья Павловна, — ты просто не так это воспринимаешь. Это временно. Мы потом вернём.
— Вы? Вернёте? — Алина неожиданно рассмеялась, и от этого смеха у неё выступили слёзы. — Вдвоём? Один живёт ставками и обещаниями, другая — чужими бедами. И вы собираетесь мне что-то вернуть?
— Ты стала злой, — тихо сказал Даниил, качая головой. — Раньше ты была другой.
— Нет, Даниил, я была такой же, — Алина посмотрела на него в упор. — Просто раньше я молчала.
Она перевела взгляд с мужа на свекровь, и в этот момент всё внутри будто встало на свои места. Тянуть дальше было нельзя.
— Всё. Кормушка закрыта, — произнесла Алина и достала из сумки банковскую карту. — Сегодня же блокирую все дополнительные карты, а деньги перевожу туда, где вы к ним не доберётесь. С этого дня каждый живёт на свои.
Даниил застыл с приоткрытым ртом. По лицу было видно, что он хочет возмутиться, но слова не находились. Наталья Павловна всплеснула руками:
— Алина! Ты что, с ума сошла? Мы же семья!
— Именно, — холодно ответила она. — Семья — это поддержка. А у нас получилось иждивение.
Алина развернулась и ушла в комнату, оставив их на кухне в полной, звенящей тишине.
«Я это сделала. Правда сказала вслух. Ну что ж, посмотрим, что будет дальше».
После вчерашнего разговора квартира словно пропиталась тяжёлым молчанием. Оно висело в воздухе, давило на стены и напоминало старую громоздкую люстру: все давно понимают, что её пора снять, но никто не решается первым протянуть руку. Алина легла в спальне и долго смотрела в потолок, будто надеялась разглядеть там подсказку, как теперь жить дальше. Но ответа не было.
Утро началось с хлопанья дверцами и нарочито громких шагов. Даниил демонстративно шаркал по коридору в тапках, явно стараясь, чтобы каждый его шаг был слышен. Он выходил в гостиную, возвращался, шуршал пакетами, снова куда-то уходил. Казалось, по квартире бродит недовольный призрак с больным желудком.
— Алина, — наконец нарушил он тишину. — Ты это серьёзно вчера сказала? Деньги спрятала?
Она как раз наливала себе кофе.
— Не спрятала, — спокойно ответила Алина. — Переложила туда, где вы не сможете ими распоряжаться. Это называется сохранить.
— Это предательство, — Даниил сразу перешёл в наступление. — После всего ты так со мной поступаешь?
— После всего? — Алина приподняла бровь. — После того как я два года содержу тебя и твою мать?
— Я вообще-то твой муж! — повысил голос Даниил. — У меня есть права!
— Есть, — кивнула она. — На собственную зарплату.
И в ту же минуту на кухню почти влетела Наталья Павловна.
