— Я уже два дня как знал, — тихо признался он.
— И снова предпочёл промолчать.
— Дарья, ну что теперь менять? Деньги уже у родителей. Просто взять и вернуть их обратно не получится.
— Дело не только в деньгах, Андрей. Дело в том, что никакой срочности, из-за которой ты решил всё без меня, не существовало. Ты перевёл сорок пять тысяч гривен моих денег из-за ошибочного анализа, который никто даже не догадался сразу перепроверить.
— Я же не мог заранее знать, что там напутают.
— Конечно, не мог. Но ты мог поговорить со мной до перевода, а не ставить перед фактом. Я ведь всё это время именно об этом говорю. А ты каждый раз уводишь разговор то в сторону анализов, то в сторону суммы.
Андрей надолго замолчал. Он смотрел не на Дарью, а в столешницу, будто там можно было найти правильный ответ. За стеной опять загудела дрель: сосед сверху уже второй месяц возился с ремонтом, и этот звук давно стал чем-то вроде привычного шума, на который в квартире почти перестали обращать внимание.
— И что ты хочешь от меня сейчас? — наконец спросил Андрей.
— Для начала — нормального извинения. Не такого, где «я не думал, что ты так воспримешь». А честного: я ошибся, поступил самовольно, больше так не сделаю.
Он тяжело выдохнул.
— Ладно. Прости меня. Я правда был неправ.
— А ещё мы разделим карты. Я открою отдельный счёт. Свой. За общие расходы будем платить, как и раньше, поровну. Но зарплата, премии и всё личное будут приходить мне, и распоряжаться этим я стану сама.
— Ты правда хочешь отдельный счёт? — Андрей поднял на неё глаза.
— Да. Не потому, что я теперь во всём тебе не доверяю. А потому, что больше не хочу ситуации, когда один из нас может без разговора взять деньги другого и решить, куда их отправить.
Он кивнул, хотя по лицу было видно: такое решение ему неприятно. Ещё несколько минут Андрей сидел молча, потом поднялся, отнёс к раковине остывший чайник и зачем-то протёр чистый стол влажной губкой. Ему просто нужно было чем-то занять руки.
В понедельник в обеденный перерыв Дарья зашла в банк, чтобы оформить отдельный счёт. Сотрудница за стойкой долго рассказывала о тарифах, настойчиво предлагала карту с кэшбэком в кафе и ресторанах, хотя Дарье это было совершенно ни к чему. В итоге вместо обещанных пятнадцати минут всё растянулось почти на час.
Когда она вернулась в офис, то поделилась этим с Натальей, соседкой по кабинету. Они сидели через стол уже пятый год, и Наталья знала о Дарьиных домашних историях почти столько же, сколько Ирина.
— И как теперь зарплату делить собираетесь? — спросила Наталья, не отрывая взгляда от монитора.
— Общие траты — пополам, как раньше. А личные деньги — на мой счёт.
— Нормально. У меня знакомая так уже лет десять живёт, и никаких трагедий.
— Посмотрим.
— Андрей как отреагировал?
— Без радости. Но согласился.
Прошёл месяц. Отдельный счёт Дарья открыла в том же банке, туда же перевела зарплату и ту часть премии, которая ещё оставалась. Андрей вернул ей шестнадцать тысяч гривен из своих накоплений и сказал, что родители пока не могут отдать больше, но будут возвращать постепенно.
Пальто она всё-таки купила. Правда, не то синее, которое видела в витрине на улице Грушевского: к тому времени его уже разобрали, остался только пятидесятый размер. Дарья выбрала другое — тёмно-зелёное, чуть дороже, чем планировала сначала. Нашла его в магазине возле остановки, в том самом помещении, где раньше была аптека.
Полина примерно в те же дни перестала выковыривать изюм из каши. Просто однажды начала есть вместе с ним, и никто даже не заметил, когда именно это произошло. Букву «щ» она тоже наконец перестала заменять на «ш», хотя это, наверное, никак не было связано со всеми семейными событиями.
Сосед сверху закончил ремонт только к концу месяца. Последнюю неделю он сверлил особенно усердно, и однажды вечером Дарья не выдержала: поднялась к нему и спокойно попросила хотя бы прекращать до девяти. Сосед извинился, объяснил, что кладёт последнюю плитку, и слово своё сдержал.
А на день рождения Дарьи Вера Павловна подарила ей конверт с деньгами. Не всю сумму, конечно, но довольно заметную часть. Она просто вложила конверт Дарье в ладонь и ничего не сказала. Дарья тоже не стала ничего произносить — только убрала его в сумку.
В тот вечер, когда гости уже расходились, Андрей, помогая всем одеваться, снова по ошибке потянулся не к тому пальто на вешалке. Спохватился, смущённо усмехнулся и отдёрнул руку. Дарья посмотрела на него и тоже улыбнулась — впервые за этот месяц легко, без внутреннего напряжения.
