Я молча поднялась, налила себе стакан воды и устроилась возле окна. Пусть продолжают. Пусть говорят всё, что хотят. В тот момент я неожиданно ясно почувствовала: доказывать им что-либо у меня больше нет ни сил, ни желания.
Позже, когда я стояла у раковины и домывала тарелки, Андрей снова залип в телефоне и недовольно бурчал себе под нос:
— Вот где я бы по-настоящему развернулся… В Одессе, у моря. Рядом с женщиной, которая понимает масштаб личности.
Я смотрела, как по мокрой тарелке скатываются капли, и думала только об одном: «А я, значит, разворачиваюсь каждый месяц, когда закрываю все счета и вытаскиваю нас из очередной финансовой ямы».
Вечером Андрей развалился на диване с банкой пива и включённым футболом. Я присела рядом и, стараясь говорить спокойно, произнесла:
— Андрей, я тебя очень прошу: хотя бы мусор выноси. Или хлеб покупай. Делай хоть что-нибудь, чтобы я не ощущала себя прислугой в собственной квартире.
Он даже головы не повернул.
— У меня сейчас период идей. Мне нельзя забивать мозг бытовыми мелочами.
Из комнаты тут же отозвалась Татьяна Сергеевна:
— Всё правильно, сынок. У тебя творческая энергия. Мужчина должен мыслить широко, а не бегать с пакетами мусора.
Я так сильно стиснула руки, что ногти больно врезались в кожу, и ушла на кухню. Не хотела, чтобы они заметили, как у меня начинают дрожать губы.
На следующий день Андрей будто специально решил показать, что ничего делать не собирается. Пакет с мусором стоял у двери до вечера. Продукты не куплены. Его вещи валялись возле стиральной машины, словно сами должны были туда запрыгнуть. Когда я попросила его зайти в магазин, он раздражённо бросил:
— У меня уже голова раскалывается от твоих вечных претензий. Ты женщина — вот и занимайся этим.
Татьяна Сергеевна добавила без малейшего сомнения:
— Он мужчина, ему нужно восстанавливаться. А твоя задача — дом держать в порядке.
Я в этот момент вытирала с пола пролитое им же пиво. И вдруг внутри словно что-то щёлкнуло. Не сломалось — наоборот, стало твёрдым, холодным и очень ясным.
Я позвонила Марине и говорила почти шёпотом, будто Андрей с матерью могли услышать меня даже через стены:
— Представляешь, я зарабатываю около двухсот тысяч гривен, а живу с ощущением, будто я нищая. Всё уходит на их желания, капризы и долги.
Марина на секунду замолчала, а потом сказала резко:
— Ты не бедная. Тебя просто используют. Выстави их.
От этих слов у меня внутри всё сжалось. Они звучали слишком прямо и слишком страшно.
— А куда они денутся? — еле слышно спросила я.
— Туда, где найдут себе ту самую бизнес-леди, — отрезала Марина. — Ты не обязана быть для взрослых людей одновременно кошельком, кухаркой и уборщицей.
И тут я поняла: она права.
Новый скандал разгорелся из-за абонемента в фитнес-клуб.
— Оплати мне нормальный зал, — заявил Андрей так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Я должен выглядеть как человек успеха.
Я посмотрела на него и вдруг увидела не мужа, а постороннего человека, который давно привык жить за мой счёт.
— Я только что внесла платёж за квартиру, купила продукты и закрыла твои ставки, о которых ты мне даже не сказал. Денег на фитнес нет. Не потому что я жадная, а потому что ты не зарабатываешь, не участвуешь ни в чём и только тратишь.
Андрей раздражённо закатил глаза:
— Выходит, ты просто не умеешь распоряжаться деньгами.
