— Возможно, я бы и пустила их на пару дней. На два, максимум на три. Если бы Галина сама набрала меня, спокойно рассказала, что случилось, и попросила по-человечески. Может быть, я бы пошла навстречу. Но после того, как утром мне просто объявили, что они собираются жить здесь до конца месяца, говорить уже не о чем.
— Я понял.
— Очень на это рассчитываю.
В следующие двое суток Валентина Павловна почти не тревожила сына звонками.
Зато Галина довольно быстро убедилась: в маминой квартире разместиться всем оказалось куда сложнее, чем представлялось со стороны. Кирилл и Вера заняли одну комнату. Сама Галина устроилась во второй вместе с матерью, а Владимир пытался работать в оставшемся помещении, которое внезапно превратилось и в кабинет, и в склад. Велосипеды, с разрешения соседей, временно выставили в общий коридор на этаже. Коробки выстроились вдоль стен. Дети то и дело сновали туда-сюда, кому-то постоянно что-то было нужно, и никакого нормального порядка не получалось.
Уже к вечеру первого дня Валентина Павловна начала осторожно уточнять, как долго дочь планирует подыскивать жильё.
— Мам, ты же сама говорила, что до сентября всё как-нибудь устроится и проблем не будет.
— Я думала, вы у Станислава поживёте.
— А я думала, ты с ними всё согласовала.
На этом разговор обычно сам собой иссякал.
Владимир занялся поиском квартиры серьёзно, но прежней расслабленности в нём уже не было. На третий день ему попался подходящий вариант: небольшая двухкомнатная квартира в соседнем районе. До старой школы оттуда было дальше, зато хозяева соглашались сдавать жильё надолго и не собирались каждые несколько месяцев пересматривать условия.
Тем же вечером Галина позвонила брату.
— Мы завтра переезжаем.
— Нашли квартиру?
— Да.
— Вариант нормальный?
— Вполне. Владимир договор прочитал, всё посмотрел.
На несколько секунд в трубке повисла тишина.
— Галь, прости меня за ту субботу.
— Да ты-то при чём? Это мама нас всех очень ловко расставила по местам.
— Нет, я тоже хорош. Надо было сразу сказать ей, что без Натальи вообще ничего не решено.
— Надо было, — без злости согласилась сестра. — А мне следовало самой Наталье позвонить, а не ехать как на готовое.
На этом они разговор и завершили.
Никто окончательно не переругался. Дети не оказались на улице. А жилищный вопрос, который в субботнее утро Валентине Павловне казался нерешаемым без дома невестки, почему-то благополучно закрылся всего за три дня.
Вечером Станислав вышел во двор к Наталье.
Она как раз снимала малярную ленту с уже просохшей скамейки. Оттенок вышел удачным, глубоким и спокойным. Наталья внимательно рассматривала одну из планок, где слой краски получился чуть плотнее, чем на остальных.
— Галина квартиру нашла, — сообщил муж.
— Хорошо.
— Завтра от мамы съезжают.
Наталья чуть усмехнулась.
— Оперативно.
— Более чем. Оказывается, мама умеет отлично стимулировать людей к поиску жилья.
Наталья не удержалась и рассмеялась, впервые за вечер подняв на него глаза.
Станислав тоже улыбнулся, но улыбка быстро исчезла.
— Наташ, я хочу перед тобой извиниться.
Она ничего не сказала, только выжидающе посмотрела на него.
— Я правда сказал маме, что Галине надо помочь. И прекрасно понимал, какой именно вариант она держит в голове. Я решил, что утром поговорю с тобой, объясню всё, и ты, скорее всего, согласишься. А мама восприняла мои слова так, будто моего мнения достаточно.
— А его недостаточно.
— Теперь я это понял.
— Ты и раньше это знал.
Станислав поморщился, признавая удар.
— Ладно. Тут ты права. Просто я не сразу сообразил, насколько нагло всё будет выглядеть со стороны.
— Вот это уже ближе к реальности.
Он опустился рядом с ней на корточки, но заметил открытую банку с краской и сразу отодвинулся, чтобы случайно не задеть её локтем.
— Я больше не стану давать согласие за тебя. Даже условное. Даже предварительное.
— Особенно если разговор касается моего дома.
— Особенно в таких случаях.
Наталья плотно закрыла банку крышкой.
Ей не хотелось превращать одну семейную ссору в затяжное наказание для мужа. Станислав свою ошибку признал. Сестре он больше ничего не обещал, мать оправдывать не пытался. На данный момент этого было достаточно.
Примерно через неделю Галина сама набрала Наталью.
Разговор получился немного скованным, но всё же нужным.
— Я хотела сказать… В общем, извини за тот спектакль у ворот.
— Вы могли позвонить заранее.
— Могла, — признала Галина. — Просто мама сказала, что всё уже решено. А я тогда была такая злая из-за квартиры, что обрадовалась и перестала нормально думать.
— Такое случается.
— Мы уже устроились. Вроде даже неплохо. Детям новый район неожиданно понравился.
— Ну и замечательно.
Галина помолчала, потом добавила:
— Кстати, все доставки я перенаправила. К тебе ничего приехать не должно.
Наталья невольно улыбнулась.
— Спасибо. А то я уже представляла, как после всей этой истории мне начнут привозить ваши коробки.
— Я бы тогда со стыда сгорела.
На этом неприятный эпизод с золовкой можно было считать закрытым.
С Валентиной Павловной всё оказалось не так просто.
Почти две недели она не появлялась. Станиславу звонила, но Наталью в разговорах будто демонстративно обходила стороной. Потом всё-таки приехала.
В ту субботу Наталья снова возилась во дворе. Скамейка уже давно стояла на своём месте. Рядом цвели поздние летние цветы, а на яблоне начали наливаться красным первые плоды.
У ворот остановилась знакомая машина.
Наталья подняла голову.
Боковое стекло опустилось.
На этот раз Валентина Павловна не стала требовать, чтобы ей немедленно открыли ворота.
— Станислав дома?
— Дома.
— Я могу заехать?
Наталья выдержала небольшую паузу.
— Сегодня можете.
Она открыла калитку, но свекровь не стала загонять машину во двор. Оставила её снаружи и вошла пешком.
К теме Галины больше не возвращались.
Валентина Павловна привезла пакет слив, вручила его сыну и почти полчаса рассказывала о своих делах, будто ничего особенного не произошло. Перед самым уходом она вдруг задержалась возле той самой скамейки.
— Неплохо вышло.
— Мне тоже нравится.
Свекровь провела пальцем над деревянной планкой, не касаясь поверхности.
— Я тогда, наверное, перегнула.
Наталья посмотрела на неё внимательно.
Для Валентины Павловны это, похоже, было самым близким вариантом признания собственной неправоты.
— Главное, что в итоге всё прояснилось.
— Я просто хотела помочь Галине.
— Помогать можно, — спокойно ответила Наталья. — Только сначала стоит понять, чем именно вы сами готовы помочь.
Валентина Павловна ничего на это не сказала.
Но и спорить не начала.
Через минуту она вышла за калитку.
Наталья закрыла её и вернулась во двор.
В тот августовский день Валентина Павловна приехала с полной уверенностью, что самое трудное уже позади: дочь собрала вещи, велосипеды закреплены на машине, родственников поставили в известность, а хозяевам остаётся только распахнуть ворота.
Но ворота тогда так и не открылись.
И с тех пор никто больше не пытался назначать дом Натальи бесплатным жильём без разрешения его хозяйки.
