— И куда ты снова собрался так поздно? — спросила Светлана, скрестив руки на груди и не сводя с него внимательного взгляда.
Дмитрий суетливо потянул молнию куртки вверх, дернув замок почти до подбородка. Смотреть ей в глаза он явно не хотел: то опускал взгляд, то переступал у самой двери, будто каждая лишняя секунда в квартире давалась ему с трудом.
— На работе аврал, — выдавил он, пытаясь изобразить обычную беззаботную улыбку, но вместо нее по губам пробежала нервная судорога. — Сервер опять лег, начальник поднял всех по тревоге. Я ненадолго, правда. Не накручивай себя.
Он быстро коснулся ее щеки губами — сухо, мимоходом, холодно, словно выполнял обязательный ритуал, — и тут же исчез за дверью. По лестнице он сбежал почти бегом, а Светлана еще долго стояла в прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Она уже не обманывала себя: ни на какую работу Дмитрий сейчас не ехал.
Последние два месяца с ним происходило что-то странное. Он стал замкнутым, хмурым, постоянно выглядел измотанным. Стоило ей нечаянно дотронуться до его руки или плеча, как он вздрагивал и отстранялся. Телефон теперь всегда был рядом — не дальше вытянутой руки. А если Светлана входила в комнату неожиданно, Дмитрий мгновенно гасил экран или прятал смартфон в карман.
Задать вопрос в лоб она не могла. Не хватало смелости услышать ответ, после которого вся их привычная жизнь могла рассыпаться за одну минуту.
Светлана ушла на кухню и включила чайник. Заварив крепкий черный чай, она опустилась на стул и сжала ладонями горячую кружку. За эти недели она будто постарела: сон почти пропал, еда не лезла в горло, а зеркало в прихожей каждый день показывало ей бледное лицо с темными тенями под глазами.
Потом прошел еще один месяц. Их общение окончательно съежилось до коротких бытовых реплик: «возьми хлеб», «заплати за коммунальные», «доброе утро».
Однажды Светлана набрала подругу, но так и не смогла выложить все начистоту. Ей было стыдно признаться, что она уже не первый месяц подозревает мужа, мучается догадками и при этом ничего не делает.
Подруга наверняка сказала бы: «Да просто посмотри его телефон — и все станет ясно».
Но как объяснить, что именно этой ясности Светлана боялась больше всего?
Один раз она почти решилась. Дмитрий спал, а его телефон лежал на тумбочке рядом с кроватью. Светлана протянула руку — и застыла. Наверное, с полминуты она сидела в темноте, слушая его ровное дыхание. Потом медленно убрала руку и снова легла на подушку. Причина была не в доверии.
