— Мне совершенно безразлично, чего хочет твоя мать, Андрей. Я уже сказала: твоя сестра не будет жить у нас все годы учёбы. И мнение твоих родственников по этому поводу меня не касается. Я не собираюсь превращать нашу квартиру в проходной двор на пять лет.
— Наталья, ну пойми… Дарья же моя сестра. Мама просто сляжет, если её отправят в общежитие, — голос Андрея звучал мягко, почти просительно. За этот вечер он уже в третий раз заводил одну и ту же пластинку, стараясь обходить самые острые углы, хотя именно он сам их и расставил.
Наталья молча положила вилку на тарелку. Не швырнула, не стукнула ею со злостью — просто аккуратно опустила на фарфор, с такой холодной точностью, будто завершала какую-то процедуру. Она уже выслушала всё: и про «ранимую, нежную Дарью», и про «ужасы общежития», которые, похоже, существовали только в воспалённом воображении его матери.
При этом Наталья смотрела не на мужа, а словно сквозь него — куда-то в стену, будто пыталась разглядеть там тонкую трещину, которую раньше не замечала. Когда Андрей наконец замолчал, в комнате повисла такая плотная тишина, что её почти можно было потрогать руками. Он заёрзал на стуле, не выдерживая этого молчания. Он был готов к крику, к спору, к упрёкам — к чему угодно, только не к этой душной пустоте.
Наталья медленно поднялась из-за стола. В её движениях не было ни суеты, ни усталости. От неё веяло чем-то окончательным, ледяным и твёрдым, как решение, которое уже не пересматривают.
— Повторю ещё раз, Андрей. Мне всё равно, чего добивается твоя мать. Твоя сестра не поселится у нас на время учёбы. А то, что думает по этому поводу твоя родня, меня не интересует. Я не позволю, чтобы наша квартира стала бесплатным общежитием на ближайшие пять лет.
Андрей резко вскочил, зацепив салфетницу. Та качнулась и опрокинулась на стол. Лицо у него вспыхнуло.
— Да это же Дарья! Моя родная сестра! Как ты можешь так говорить?
Наталья даже не стала дослушивать. Она прошла мимо него в другой конец гостиной, туда, где стоял её письменный стол — маленький остров порядка, расчёта и здравого смысла в этом доме. Андрей поплёлся следом, продолжая что-то бормотать о семье, долге, человечности и нормальных человеческих отношениях. Наталья не реагировала. Он был для неё сейчас не собеседником, а назойливым шумом, вроде мухи у стекла.
Она выдвинула ящик, достала идеально чистый белый лист формата А4 и тяжёлую дорогую перьевую ручку.
— Наталья, ну послушай, мы же можем договориться… — начал Андрей, но осёкся, увидев, что она собирается делать.
— Хорошо. Тогда оформим договор, — произнесла она, даже не повернув головы.
Наталья села, расправила лист на гладкой поверхности стола, макнула перо и уверенным, почти каллиграфическим почерком вывела заголовок: «Договор возмездного предоставления жилого помещения».
Андрей застыл у неё за спиной и уставился через плечо на бумагу. Он не сразу понял, что видит. Всё происходящее напоминало нелепый дурной сон. А Наталья тем временем спокойно выводила пункт за пунктом, словно составляла не ультиматум для его семьи, а самый обычный деловой документ.
За пользование комнатой площадью 12 м² Наниматель обязуется вносить плату в размере 8 000 (восемь тысяч) грн ежемесячно. Оплата производится не позднее 5-го числа каждого месяца.
Коммунальные платежи, включая электроэнергию, воду, отопление и интернет, оплачиваются Нанимателем в размере 1/3 от общей суммы счёта, выставленного управляющей организацией или поставщиками услуг.
Питание в стоимость проживания не входит. Продукты питания Наниматель приобретает самостоятельно и за собственный счёт. Пользование общей кухонной техникой, посудой и инвентарём допускается в период с 8:00 до 22:00.
Уборка мест общего пользования — кухни, ванной комнаты, санузла и коридора — производится Нанимателем согласно графику, который еженедельно утверждается Наймодателем.
Личное время Наймодателя, то есть Натальи, затраченное на консультации, бытовую помощь и решение частных вопросов Нанимателя, включая объяснение правил пользования техникой, помощь в повседневных делах, эмоциональную поддержку и иные аналогичные услуги, оплачивается из расчёта 2 000 (две тысячи) грн за один час.
Поставив последнюю точку, Наталья аккуратно промокнула чернила специальным прессом. Затем неторопливо поднялась, повернулась к мужу и протянула ему лист. Лицо её оставалось совершенно спокойным, почти пустым, будто за ним не было ни раздражения, ни обиды, ни сомнений.
— Вот. Дашь это подписать своей сестре. Ты выступишь поручителем. Как только внесёте залог за три месяца, она получит ключи.
Андрей смотрел на протянутую бумагу так, словно это был не лист, а ядовитая змея, готовая броситься ему в лицо. Пальцы у него будто онемели. Он несколько раз моргнул, пытаясь заставить мозг принять увиденное как реальность.
Строки, выведенные аккуратным почерком Натальи, расплывались перед глазами и складывались в издевательскую, абсурдную картину. Плата за комнату. Коммунальные платежи. Личное время по почасовому тарифу. Ему казалось, что воздух в гостиной стал тяжёлым, колючим и слишком плотным для дыхания.
— Ты… ты издеваешься? — хрипло выдавил он. Это прозвучало даже не как вопрос, а как отчаянная попытка оттолкнуть от себя новую, уродливую реальность. — Что это вообще такое?
