Она вымыла стёкла так, что они почти исчезли в солнечном блеске, вытряхнула и постелила свежие коврики, а потом перенесла на балкон самые светолюбивые цветы. Получился не просто уголок с растениями, а маленький зимний сад, живой и уютный. Балкон выходил прямо из гостиной, и теперь, устроившись на диване, можно было смотреть сквозь лёгкую тюль на зелёную стену листьев. Наталья Сергеевна тихо радовалась: хотя бы это место в квартире Полина пока не успела переделать под свои модные представления о красоте.
Та самая несчастливая среда началась для Натальи Сергеевны вполне обычно. С утра ей нужно было идти в поликлинику: сдать анализы и попасть на плановый приём к кардиологу, к которому она записывалась почти за месяц. Собиралась она второпях. Набросила тонкое пальто, взяла сумку, машинально крикнула в сторону комнат короткое «я пошла» и вышла из квартиры. Полина в это время сидела на кухне с чашкой кофе и лениво пролистывала что-то в телефоне, а Артём ещё спал: у него был выходной.
В поликлинике всё затянулось дольше, чем Наталья Сергеевна рассчитывала. Очередь двигалась медленно, врач долго возился с карточкой, потом пришлось зайти в аптеку на соседней улице, а по дороге домой она ещё свернула на рынок за свежим творогом. К обеду женщина уже чувствовала приятную усталость в ногах, но настроение оставалось хорошим. День выдался светлый, по-весеннему тёплый, солнце ласково пригревало, и Наталья Сергеевна думала только о том, как вернётся, заварит себе чай и хотя бы полчаса спокойно посидит у приоткрытого окна в спальне.
Но стоило ей открыть дверь своим ключом, как внутри что-то тревожно ёкнуло. В квартире стоял непривычный запах — резкий, искусственный, химический, будто кто-то щедро распылил освежитель воздуха с «морским бризом». В прихожей было слишком тихо и слишком пусто.
Наталья Сергеевна сняла обувь, прошла на кухню, чтобы поставить пакет с продуктами, и застыла на месте. Подоконник, где всегда ровным рядом стояли горшочки с базиликом и розмарином, был пуст. Совсем пуст. Белую пластиковую поверхность протёрли до стерильной гладкости, словно там никогда ничего не росло.
Сердце болезненно толкнулось в груди и тут же забилось быстрее. Наталья Сергеевна резко обернулась и почти побежала в гостиную.
Поначалу она даже не смогла поверить увиденному. Тот угол, где много лет красовался её пышный фикус, зиял пустотой. Не было подставок с папоротниками. Подоконник, обычно заполненный фиалками, выглядел голым и чужим. Но самое страшное обнаружилось впереди. Балконная дверь была распахнута настежь. Наталья Сергеевна бросилась туда, чувствуя, как пальцы на руках становятся ледяными.
Её маленькой оранжереи больше не существовало. Исчезли стеллажи, исчезли ровно расставленные горшки с пеларгониями, не было и любимого лимона, который она когда-то вырастила из крошечного черенка. Вместо всего этого на полу валялись два серых бесформенных кресла-мешка, а между ними стоял крошечный журнальный столик. На нём одиноко красовалась ароматическая свеча.
Наталья Сергеевна ухватилась за дверной косяк, пытаясь сделать вдох. Воздух вдруг стал тяжёлым, липким, будто колючим. В ушах нарастал глухой шум.
Из комнаты молодых послышались голоса. Через мгновение в гостиную вышла Полина. На ней был дорогой на вид домашний костюм бежевого оттенка, волосы лежали безупречно, а лицо сияло самодовольством. Увидев свекровь, она ничуть не смутилась. Напротив, улыбнулась так широко, будто ожидала благодарности.
— О, вы уже дома? — весело сказала она. — А мы тут решили сделать вам сюрприз. Ну правда же, стало намного лучше? Сразу простор, свет, воздух! Дышать легче, честное слово.
Наталья Сергеевна смотрела на невестку и не узнавала её. Перед ней словно стояла чужая женщина — спокойная, довольная и абсолютно уверенная в своей правоте. Слова не сразу подчинились ей.
— Где они? — наконец с трудом произнесла Наталья Сергеевна. Голос вышел низким и хриплым, будто чужим.
— Кто? А, эти кусты? — Полина небрежно повела рукой, словно речь шла о мусоре. — Ой, Наталья Сергеевна, только не надо так смотреть. Я всё нормально собрала и вынесла. Артём помог. Часть отправили на мусорку, там земля уже какая-то сырая, с плесенью была. А горшки получше оставили внизу, в подъезде, на первом этаже. Может, местные бабушки заберут. Ну правда, это же старьё. В современном интерьере такие заросли никто не держит. Мы потом купим вам красивый искусственный суккулент. За ним вообще ухаживать не надо: пыль смахнул — и порядок.
На последних словах из коридора появился Артём. Он, видимо, слышал разговор и хотел поддержать жену, но, увидев лицо матери, остановился как вкопанный. Виноватая улыбка тут же исчезла.
— Мам… — осторожно начал он. — Ты только не расстраивайся, ладно? Полина ведь не со зла. Балкон всё равно простаивал, а теперь нам там будет удобно сидеть вечерами. Мы же хотели как лучше. Ты сама всё время говорила, что устаёшь поливать эти цветы.
Наталья Сергеевна медленно перевела взгляд с сына на Полину. Там, внутри груди, где ещё мгновение назад были растерянность, обида и острая боль от потери, вдруг поднялось другое чувство — холодное, ровное, пугающе ясное. И в этот миг она впервые отчётливо поняла, что всё долго копившееся в ней больше невозможно удерживать.
