— Марина, ты почему телефон не берёшь? Мы уже на Житомирской трассе! Ещё примерно час — ставь чайник! — голос Натальи, моей золовки, звенел так громко, что я невольно убавила звук, иначе динамик начинал неприятно трещать.
Я взглянула на экран. 30 декабря, 14:15. За окном медленно сыпался мокрый киевский снег и тут же расползался по асфальту грязно-серой кашицей.
В квартире стоял аромат свежесмолотого кофе, а где-то на заднем плане едва уловимо пахло хвоей. В углу красовалась маленькая ёлка, которую я накануне нарядила под старый фильм — без лишней мишуры, спокойно и аккуратно.
— Наталья, — я отпила кофе, особенно остро чувствуя тишину своей кухни. — А вы вообще куда направляетесь?
— Ну ты чудишь, дорогая! — рассмеялась она в трубку, и сквозь её смех донеслись детские крики и чей-то низкий мужской голос. — На дачу, куда же ещё! К нам! Решили, что нечего в городе тухнуть. Салаты с собой взяли, Денис фейерверков накупил. Ты там потихоньку баньку подготовь. Мы же с детьми, хорошо бы, чтобы дом уже прогрелся.
«К нам».
Это короткое слово каждый раз царапало меня изнутри. Уже третий год — с того самого дня, как не стало моего мужа, брата Натальи.
Дача была крепким деревянным домом, хорошим, но требующим постоянных рук и внимания. Досталась она мне от родителей. Не от мужа. Но в представлении Натальи это почему-то давно превратилось в «наше родовое место», куда ей был выдан бессрочный пропуск на отдых.
— Наталья, — произнесла я ровно и вдруг почувствовала, как тугой узел внутри начинает ослабевать. — Меня на даче нет.
На другом конце воцарилось молчание. Слышно было только, как шуршат колёса по дороге, да бубнит радио в их машине.
— Как это — нет? — праздничная бодрость из её голоса исчезла, уступив место холодным металлическим ноткам, знакомым мне до боли. — А ты где тогда? Мы же вроде решили, что Новый год надо встречать семьёй.
— Мы ничего не решали, Наталья. Ты просто сообщила мне, как будто всё уже согласовано. Я дома. В Киеве.
— Так, — по её интонации было ясно, что она мгновенно перестраивает планы. — Ладно. Плохо, конечно, что дом не протоплен. Но ключи у тебя, как всегда, под крыльцом в банке, мы в курсе. Денис печку разожжёт, не маленькие. А ты собирайся и приезжай — на такси, поездом, как хочешь. Мы тебя дождёмся. Нечего тебе одной сидеть перед праздником.
Она даже не пыталась спросить, удобно ли мне. Она просто раздавала указания.
Точно так же прошлым летом она распорядилась моим временем, когда привезла троих племянников и оставила их у меня на две недели: «Марина, ну тебе же на природе всё равно заняться нечем, а у меня отчёт горит».
Точно так же она распоряжалась моими деньгами, когда после их зимних визитов я молча закрывала счета за электричество, потому что они «забыли снять показания» и обещали потом всё компенсировать.
Не компенсировали ни разу.
Точка, после которой назад уже не возвращаются.
— Наталья, не приезжайте, — сказала я, наблюдая, как снежинка прилипла к стеклу и мгновенно растаяла. — Разворачивайтесь и возвращайтесь обратно.
— Марина, ты что несёшь? Совсем с ума сошла? У нас багажник забит едой! Дети уже настроились! Денис устал, ему сейчас обратно за руль нельзя. Не устраивай глупостей. Всё, связь пропадает, скоро будем. Ключи под крыльцом, я помню!
Она сбросила звонок.
Я положила телефон на стол и опустила взгляд на свои ладони. Они не дрожали. Странно даже. А ведь ещё год назад всё было бы совсем иначе.
