Утром позвонила дочь: тепло поздравила, виновато сказала, что внук расхворался, поэтому сегодня они не выберутся, но пообещала обязательно заехать на следующей неделе. Ирина, к собственному удивлению, почувствовала не огорчение, а облегчение.
Часам к трём она всё-таки занялась столом. Только не тем громадным раздвижным чудовищем, которое в обычные праздники занимало почти всю гостиную, а маленьким круглым столиком возле окна.
Из шкафа Ирина вынула белую льняную скатерть, ту самую, которую годами откладывала «на настоящий случай». Достала хрустальную тарелку с тонким золотистым ободком, положила рядом серебряную вилку. На небольшом блюде аккуратно разложила ломтики сыра, виноград, тонко нарезанное мясо. Открыла крошечную баночку икры. В высокий прозрачный бокал налила густое рубиновое вино.
Потом прошла в спальню. Медленно, без спешки, надела изумрудное платье. Чуть тронула губы помадой. Достала из шкатулки золотые серьги — давний подарок матери — и застегнула их перед зеркалом.
Ровно около половины четвёртого в замочной скважине заскрежетал ключ. В прихожую шумно вошёл Сергей, стряхивая с шапки налипший снег.
— Иришка, встречай подмогу! — громко, почти весело крикнул он с порога. — С работы отпустили пораньше. Валерия звонила, они уже выехали, минут через тридцать будут здесь. Петровы тоже скоро подтянутся. Ух, мороз сегодня!
Он прошёл в гостиную, растирая замёрзшие ладони, и вдруг остановился так резко, будто наткнулся на невидимую стену.
У окна, за маленьким столиком, сидела его жена. Нарядная, причесанная, в красивом платье, словно собралась не на домашнюю беготню между кухней и залом, а на настоящий вечер для себя. Она спокойно держала бокал и делала маленькие глотки вина. Перед ней стояла одна-единственная тарелка с закусками и небольшой десерт со свежей малиной.
В квартире не пахло жареным мясом. На кухне не громоздились кастрюли и противни. В раковине не лежали горы посуды. Большой раскладной стол стоял у стены сложенный, ненужный и какой-то жалкий.
— Это… что вообще происходит? — Сергей растерянно заморгал, переводя взгляд с Ирины на пустую гостиную. — Где стол? Где салаты? Где гуси?
Ирина неторопливо поставила бокал на скатерть.
— Гуси, Сергей, где-нибудь у бабушки в деревне. А у меня сегодня день рождения.
— Какой ещё день рождения? Ты что, совсем рассудок потеряла?! — голос у него сорвался, стал сиплым и злым. — Люди через двадцать минут придут! Двадцать человек! Ты ничего не приготовила?
— Ничего, — ответила Ирина с таким ровным спокойствием, что Сергею стало не по себе сильнее, чем если бы она закричала. — Я купила себе икру, сыр и пирожное. На те деньги, которые ты дал на продукты. И ещё платье.
Сергей обеими руками схватился за голову. По лицу у него пошли красные пятна.
— Ты понимаешь, что натворила? — зашипел он. — Валерия едет с детьми! Мужики с работы будут! Чем я их кормить стану? Ты специально решила меня перед всеми выставить посмешищем?
— Тридцать лет я готовила для твоих родственников и твоих гостей, — спокойно сказала Ирина, отрезая маленький кусочек чиабатты. — А на свой юбилей накрыла стол только для себя. Я просила тебя пойти в кафе. Нормально просила. По-человечески. Я устала быть бесплатной кухаркой и прислугой для твоей сестры и твоих приятелей.
— Это наша традиция! Это семья! — рявкнул Сергей и сделал шаг к столику. — Ты жена. В доме должен быть стол, и это твоя обязанность!
Ирина подняла на него глаза.
— Моя обязанность — не исчезать в чужих желаниях. И хотя бы в собственный день рождения быть счастливой.
В этот миг в прихожей резко зазвенел дверной звонок. Сергей вздрогнул, будто его ударило током.
— Это Валерия… Всё, приехали, — простонал он и метнулся к двери. — Я тебе такого никогда не забуду, слышишь?
Он распахнул дверь.
На пороге стояла Валерия в объёмной шубе, с жиденьким букетом хризантем в руке. За её плечом виднелся зять с пакетом сока, а рядом топтались двое уже давно взрослых племянников.
— Ну вот и мы! — громогласно объявила Валерия, без приглашения вваливаясь в коридор. — С именинницей нас! Только что-то ароматов не слышу. Где твоя фирменная щука? Мы с утра почти ничего не ели, специально место оставляли!
Она по-хозяйски прошагала в гостиную прямо в сапогах и внезапно осеклась.
У окна сидела Ирина — нарядная, прямая, необыкновенно спокойная. Она даже головы не повернула в сторону вошедших гостей.
