То требовалось вынести еще одну порцию горячего, то срочно вскипятить чайник. А Валерия в тот вечер устроилась на почетном месте, во главе стола, заливисто хохотала и между делом разбирала по косточкам салат с кальмарами: дескать, мясо получилось резиноватым, передержала невестка, недоглядела.
Сергей тогда тоже сиял от удовольствия. Ему нравилось чувствовать себя хозяином дома, где стол ломится от блюд, гости причмокивают, нахваливают угощение и чуть ли не завидуют тому, какая у него расторопная жена. А то, что эта самая расторопная жена к позднему вечеру без сил рухнула на постель и уснула, даже не сняв покрывало, его особенно не тронуло. Он только махнул рукой: мол, устала — с кем не бывает, зато праздник вышел на славу.
Ирина медленно сжала тетрадный лист в кулаке. Бумага сухо, противно зашуршала у нее в пальцах.
Среда выдалась холодная, снежная, с колючим ветром. С работы Ирина ушла раньше обычного: начальница, услышав о приближающемся юбилее, отпустила ее уже после обеда. По расписанному Сергеем плану она сейчас должна была добираться до оптового рынка, выбирать мясо, овощи, птицу, потом волочить неподъемные сумки, ловить такси, потому что в маршрутку с такой поклажей ее бы попросту не пустили, а дома до самой ночи чистить, резать, разделывать, замачивать и мариновать.
Она замерла на остановке. Ветер пробирался под ворот старого пуховика, будто специально искал щели. Машины проносились мимо, прохожие торопились по своим делам, пряча лица в шарфы. Через дорогу ярко светилась витрина дорогого гастронома, а рядом манила аккуратная вывеска женского бутика.
Ирина достала телефон и посмотрела на экран. Открыла банковское приложение. На карте была вполне приличная сумма: Сергей перевел часть зарплаты «на продукты», да и ее собственные деньги там лежали — то, что она понемногу откладывала с премий, не трогая без крайней нужды.
И вдруг внутри словно что-то оборвалось. Будто туго натянутая струна, державшаяся все эти годы, лопнула без звука. Ирина постояла еще секунду, затем развернулась и пошла не к рынку, а в противоположную сторону — туда, где сияли теплые витрины.
В бутике пахло дорогими духами и свежесваренным кофе. Молодая консультантка приветливо улыбнулась вошедшей женщине. Обычно Ирина чувствовала себя в подобных местах неловко, почти виновато, но сейчас неожиданно выпрямила спину и подняла подбородок.
— Покажите мне, пожалуйста, вот то платье, — сказала она и кивнула на манекен. — Изумрудное. Плотный шелк. Размер мой.
Платье оказалось будто сшитым специально для нее. Оно мягко очерчивало фигуру, прятало то, что хотелось скрыть, а глубокий зеленый оттенок делал ее глаза живыми, яркими, почти девичьими. Ирина стояла перед огромным зеркалом в примерочной и не сразу верила отражению. Где та измученная женщина с погасшим взглядом? На нее смотрела красивая, подтянутая, достойная дама.
— Беру, — произнесла она твердо, без привычных сомнений.
Из магазина Ирина вышла с нарядным пакетом в руке. Потом направилась в гастроном. Никаких мешков картошки, тяжелых банок, ведер майонеза и бесконечных килограммов мяса. Она медленно проходила вдоль сверкающих прилавков, выбирая только то, что хотелось именно ей. В корзину легла маленькая баночка настоящей осетровой икры. Затем — кусок нежного сыра с голубой плесенью, тончайшая нарезка сыровяленого мяса, свежая чиабатта, аккуратная веточка винограда и бутылка хорошего дорогого вина с таким названием, что Ирина даже не рискнула произнести его вслух. В кондитерском отделе она заказала один-единственный десерт — крошечный, но удивительно красивый, украшенный свежей малиной и тонкими листочками съедобного золота.
Пакет вышел легким. Руки не тянуло вниз. Поясница не ныла. Не нужно было останавливаться через каждые десять шагов и переводить дух.
Вернувшись домой, Ирина первым делом убрала покупки подальше. Вечером пришел Сергей.
— Ну что, закупилась? — крикнул он из прихожей, стаскивая ботинки.
— Закупилась, — ровно ответила Ирина из комнаты.
— Гусей нормальных взяла? Жирных?
— Отличных.
— Ну и хорошо. Тогда завтра начинай холодец варить, а то не успеет застыть. А я в субботу после работы подъеду, стол раздвину.
Четверг и пятницу Ирина прожила в непривычном, почти праздничном спокойствии. К плите она не вставала. Впервые за много лет пошла в парикмахерскую возле дома: освежила цвет волос и сделала красивую укладку. Мастер долго рассматривала ее густые волосы и искренне хвалила, а Ирина слушала и впервые за долгое время не отмахивалась.
В субботу, в день своего пятидесятипятилетия, Ирина проснулась поздно. В квартире стояла непривычная тишина.
