Свободные номера там, скорее всего, ещё найдутся.
— Гостиница?! — Наталья так задохнулась от возмущения, будто я предложила им ночевать в сугробе. — То есть ты всерьёз хочешь, чтобы мы встречали Новый год в каком-то придорожном отеле? Да ещё и за свои деньги?!
— Я ничего не хочу, — спокойно ответила я. — Я просто называю вам рабочий вариант. Бесплатный вариант под названием «дача» больше не существует. И уже не появится.
— Я тебе этого не забуду, Марина, — прошипела она. — Предательница. Ты за гроши продала память об Андрее!
— Нет, Наталья. Я продала дом, который годами вытягивал из меня последние силы. А память об Андрее живёт не в прогнивших досках и старых стенах. Она со мной. Здесь, внутри. И, кстати, деньги за продажу — это моя страховка на будущее. Та самая, которую вы с Денисом так и не вернули, когда пять лет назад занимали у нас на машину.
На другом конце провода сразу стало пусто и глухо.
Вот об этом долге в нашей семье предпочитали не вспоминать. Делали вид, будто ничего не было, будто время само всё списало и закрыло.
— Да иди ты, — наконец выдавила Наталья. — Не звони нам больше. Мы тебя знать не хотим.
— С наступающим, — сказала я и отключила вызов.
Потом открыла её контакт, переименованный когда-то в «Наталья, золовка», и без колебаний нажала: «Заблокировать». Через минуту туда же отправился номер Дениса.
В квартире снова воцарилась тишина. На стене негромко отмеряли секунды часы, а в стакане с минералкой лениво поднимались к поверхности пузырьки.
Я сидела в кресле и ждала, когда же меня накроет вина. Ведь нас с детства приучали: родных нельзя бросать, надо терпеть, надо помогать, надо быть удобной. «Сама пропадай, а своих выручай», «семья — это святое» — сколько раз я слышала эти фразы?
Я внимательно прислушалась к себе. Где он, этот стыд? Где боль от того, что я якобы обидела бедных «сироток»?
Ничего подобного не было.
Зато внутри появилось другое чувство — непривычное, почти забытое. Лёгкость.
Я снова взяла папку с бумагами и достала банковскую выписку. Счёт. Сумма с шестью нулями. Для кого-то — просто цифры. Для меня — возможность наконец-то распоряжаться собственной жизнью.
Теперь я могла поехать в санаторий в Ужгород не по случайной социальной путёвке в промозглом ноябре, а весной, в мае, когда всё цветёт и воздух пахнет садами. Могла заняться здоровьем в нормальной клинике, без унизительных очередей, талончиков и ожидания по полгода.
А ещё можно было купить маленькую студию у моря. Где-нибудь в Черноморске или Затоке. Я давно просматривала такие объявления: светлая комнатка, балкон, песок, солёный ветер, вода до горизонта. Место, где нервы успокаиваются лучше любых таблеток.
И самое важное — адрес этой квартиры не узнает никто.
Телефон коротко звякнул. Я вздрогнула по привычке, но это оказалось всего лишь сообщение из банка: начислены проценты по вкладу.
Я подошла к окну. Снег по-прежнему тихо ложился на Киев, накрывая улицы ровным белым покрывалом.
Где-то там, на трассе, машина разворачивалась в сторону гостиницы. Сегодня им впервые за долгие годы придётся самим оплатить собственный праздник.
Жестоко ли я поступила? Может быть.
Справедливо? Да.
Иногда, чтобы вернуть себе право на жизнь, достаточно просто заменить замки. Не только на дверях дачи — ещё и внутри себя.
Я заварила крепкий чай с лимоном, включила гирлянду на ёлке и впервые за долгое время улыбнулась своему отражению в тёмном оконном стекле.
Этот Новый год будет тихим. И он будет моим.
