— Мам, я ведь уже говорила: не бери эти дешёвые подгузники. У Степана от них сразу кожа краснеет и появляется раздражение. Мы покупаем только одну марку, ты же прекрасно это знаешь, — Кристина с плохо скрываемым раздражением отодвинула большую пачку к самому краю кухонного стола, будто перед ней лежало что-то грязное и ненужное.
Я молча присела на табурет, чувствуя, как после смены ноги наливаются свинцовой усталостью, а икры неприятно гудят. Работа бухгалтером на большом оптовом складе давно перестала быть просто цифрами, актами и накладными. За день приходилось десятки раз бегать между кабинетами, складскими помещениями и ангарами, и к вечеру всё тело ломило так, словно я разгружала фуры наравне с грузчиками.
— В магазине возле моего дома именно вашей марки не было, — ответила я как можно ровнее, растирая ладонью ноющую поясницу. — Ехать через весь район по пробкам у меня уже не было сил. Я взяла хорошую серию, гипоаллергенную. Специально стояла у полки, читала состав, смотрела рекомендации.
— Мам, на упаковке сейчас ради продаж что угодно напишут, — Роман даже глаз не поднял от экрана своего нового телефона и на ощупь потянулся за куском ещё тёплого капустного пирога, который я испекла всего час назад. — Ты бы лучше нас слушала, когда мы просим покупать для твоего внука конкретные вещи. Ладно, хорошо, что ты ещё не ушла. Нам с тобой надо кое-что серьёзно обсудить.
От этих слов у меня внутри всё привычно сжалось. В этой квартире выражение «серьёзно поговорить» почти всегда означало одно: из моего кошелька снова собирались вытащить деньги. Я медленно оглядела тесную кухню, где проводила почти каждые свои выходные.
Мой субботний маршрут давно стал чем-то вроде обязательной повинности. С утра — рынок и супермаркеты с тяжёлыми пакетами, потом несколько часов у плиты, чтобы у семьи сына была домашняя еда хотя бы на пару дней, а после этого ещё уборка. У Кристины, как назло, именно по выходным обострялась «аллергия» на любые моющие средства. Я сама взвалила на себя эту ношу и сама же себя оправдывала: молодым сейчас нелегко, ипотека забирает почти весь доход, ребёнок маленький, а я одна, мне для родного сына ничего не жалко. С мужем мы разошлись много лет назад, других детей у меня не было, и вся моя забота, вся неистраченная материнская сила уходила на Романа, его жену и маленького Степана.
— И о чём речь? — спросила я, наливая себе из заварника уже остывший чай. В душе я надеялась, что разговор окажется чем-то относительно безобидным — например, о новом зимнем комбинезоне для внука.
Кристина многозначительно посмотрела на мужа, убрала телефон в карман домашнего халата и села напротив меня, аккуратно сложив руки на столе. На её лице появилось знакомое мягкое, почти ласковое выражение. Именно так она смотрела на меня тогда, когда просила оплатить частный детский сад сразу за полгода вперёд.
— Мам, ты же сама видишь, как нам сейчас трудно, — начал Роман, отодвигая пустую тарелку. — В квартире тесно, расходов куча, а машина вообще разваливается на ходу. В прошлый четверг у меня сорвалась важная встреча, потому что стартер накрылся. Степана в садик возить — отдельная проблема: в салоне холодно, печка то работает, то нет. Нам нужен нормальный автомобиль. Не роскошь, а обычный семейный кроссовер.
— Ясно, — я осторожно отпила чай и почувствовала, как тревога внутри становится всё плотнее. — И какая сумма вам нужна на этот кроссовер? Вы ведь, кажется, начали откладывать после того, как выплатили кредит за мебель.
Роман потёр переносицу, заметно помрачнел и отвёл взгляд к окну.
— Откладывали, конечно. Только цены теперь такие, что за ними не угонишься. Мы нашли отличный вариант: почти новая машина, пробег маленький, владелец был один, состояние хорошее. Но нам не хватает примерно четырёхсот тысяч гривен. Я подавал заявки в несколько банков, но либо отказывают, либо предлагают такие условия, что это чистый грабёж — почти под тридцать процентов годовых.
— Почему отказывают? — я действительно удивилась. Сын уже третий год работал менеджером в торговой компании, и раньше он не жаловался, что у него проблемы с доходами.
— У Романа официальная зарплата маленькая, остальное им выдают в конверте, а банки сейчас на такое смотрят косо, — быстро вставила Кристина, нервным движением поправляя волосы. — А я формально вообще без работы. Пока сидела в декрете, мою должность сократили. С такими процентами мы этот кредит просто не вытянем. Поэтому мы и подумали… Мам, ты ведь работаешь официально, у тебя хорошая белая зарплата и идеальная кредитная история. Оформи эти четыреста тысяч гривен на себя, а?
На кухню опустилась тяжёлая, липкая тишина.
