В сущности, Наталья понимала: ее мама с отцом и правда были людьми простыми, сердечными, без всякой показной изысканности. Им было важно не название кондитерской на упаковке, а то, что дочь с мужем приедут, сядут рядом, поговорят, побудут семьей.
Однако история с тортом оказалась только началом.
Едва они переступили порог подъезда, Дмитрий тут же скривился и театрально поднес пальцы к носу, будто попал не в жилой дом, а на свалку.
— Что за запах? — протянул он с откровенным отвращением. — Жареный лук вперемешку со старым мусоропроводом? Как люди вообще здесь живут?
— Дмитрий, прошу тебя, — Наталья ощутила, как внутри болезненно натянулась тонкая струна. — Это нормальный дом. Не начинай. Мама с папой ждут нас с утра, они старались. Просто будь вежлив.
— Я и так вежлив, — сухо ответил он, нажимая на звонок. — Просто не люблю делать вид, будто не замечаю очевидного.
Дверь почти сразу открылась, и их встретило то самое домашнее тепло, от которого у Натальи на миг защипало в глазах. Татьяна Павловна засуетилась в прихожей, принимая верхнюю одежду, поправляя плечики, приговаривая что-то ласковое. Виктор Юрьевич с широкой улыбкой крепко пожал зятю руку, явно искренне радуясь встрече.
В маленькой, но очень уютной комнате стол был накрыт так, будто ждали не двух гостей, а целую свадьбу. Татьяна Павловна постаралась от души: в центре стояла запеченная курица с чесноком, рядом золотилась картошка, блестели в тарелках домашние огурцы и помидоры, а чуть сбоку красовался ее фирменный слоеный салат с грибами — тот самый, который Наталья обожала с детства.
Все расселись. Родители, как всегда, начали суетливо ухаживать за гостями, выбирая для них самые удачные куски, пододвигая блюда поближе.
— Димочка, попробуй салат, — мягко сказала Татьяна Павловна и осторожно придвинула к нему красивую хрустальную салатницу. — Сегодня утром делала, совсем свежий.
Дмитрий посмотрел на салат так, словно перед ним поставили не домашнее блюдо, а нечто сомнительного происхождения. Даже попытки изобразить благодарность он не сделал. Напротив, двумя пальцами, подчеркнуто брезгливо, отодвинул салатницу от себя.
— Татьяна Павловна, без обид, но я такое количество майонеза не ем, — произнес он тоном человека, выносящего профессиональный вердикт. — Это же прямой удар по печени и поджелудочной. Вы буквально всё утопили в жире. Может, у вас есть обычные овощи? Свежие. Без этих тяжелых старомодных заправок.
За столом сразу стало тихо. Такая тишина бывает не от спокойствия, а от стыда, когда кто-то сказал лишнее, но все делают вид, что ничего не произошло. Лицо Татьяны Павловны мгновенно залилось краской.
— Ой… конечно, Димочка, — торопливо заговорила она, уже поднимаясь со стула. — Сейчас нарежу огурцов, помидоров. Просто так, без масла, без всего. Прости, я не сообразила…
— Мам, сядь, — негромко, но жестко сказала Наталья. В груди у нее поднималась горячая, тяжелая злость. — Не надо ничего резать.
Но мать уже ушла на кухню, и оттуда почти сразу послышался стук ножа о разделочную доску. Дмитрий же удовлетворенно фыркнул, откинулся на спинку стула и всем видом показал, что ситуация наконец приведена в порядок.
Через несколько минут Татьяна Павловна вернулась с аккуратно нарезанными овощами. Дмитрий бросил на тарелку взгляд и снова недовольно поморщился. Потом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и шумно выдохнул.
— У вас тут совершенно нечем дышать, — сказал он, обращаясь будто бы ни к кому конкретно.
Не спросив разрешения хозяев, он поднялся, прошел к окну и распахнул створку настежь. В комнату ворвался резкий осенний воздух. Холодный сквозняк сразу потянул по полу, шевельнул занавеску, коснулся сидевшего у самого окна Виктора Юрьевича. Тот невольно передернул плечами и накинул на себя теплую вязаную кофту, висевшую на спинке стула.
— Дмитрий, закрой окно, папе дует, — сдержанно, почти сквозь зубы произнесла Наталья.
— Наташ, мы же тут задохнемся от запахов жареного, — невозмутимо ответил муж, возвращаясь на свое место. — Ничего страшного, пусть проветрится. Свежий воздух еще никому не повредил.
Татьяна Павловна и Виктор Юрьевич обменялись неловкими взглядами, но ничего не сказали. Они явно старались не раздувать конфликт, как будто любое замечание могло испортить этот долгожданный семейный вечер.
Виктор Юрьевич, пытаясь вернуть застолью хоть какое-то спокойствие, улыбнулся и заговорил нарочито бодро:
— Мы тут с соседом по даче на прошлой неделе теплицу собирали. Представляете, купили поликарбонат, а он попался с браком. Ну мы с ним начали смотреть, как выкрутиться…
Договорить он не успел. Дмитрию рассказ о теплице, судя по всему, был совершенно неинтересен. Он вытащил из кармана телефон, разблокировал экран и включил видеообзор нового немецкого внедорожника. Без наушников. На довольно громком звуке.
Рык двигателя и оживленный голос автоблогера грубо врезались в тихую домашнюю атмосферу, перекрывая слова Виктора Юрьевича. Тот замолчал на полуслове и растерянно посмотрел на зятя. Татьяна Павловна так и застыла с вилкой в руке.
Родители Натальи, похоже, были готовы стерпеть и это. Еще одну неприятную выходку, еще одно унижение — лишь бы не портить отношения, лишь бы «молодые не поссорились». Но сама Наталья больше терпеть не могла.
— Дмитрий, — сказала она тихо, однако в этой тишине ее голос прозвучал остро и твердо. — Выйди со мной в коридор. На две минуты.
Дмитрий, удивившись ее тону, наконец оторвался от ролика.
