Вместо прежней боли в голове остался только холодный, сухой и до странности ясный расчёт.
Анна Павловна выдвинула ящик тумбочки, достала потёртую записную книжку с пожелтевшими страницами и нашла нужный номер — соседей по даче.
— Роман, добрый день. Скажи, у тебя стремянка ещё живая? И вёдра свободные найдутся?
Не прошло и десяти минут, как у калитки появился Роман — крепкий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти пяти. Следом за ним торопливо шла его жена Марина.
— Анна, что у тебя случилось? — настороженно спросил сосед, оглядывая непривычно пустой двор. — А где твои молодые? Я же видел, они вроде приехали.
— Молодые укатили в город развлекаться. Наша вишня им без надобности, — произнесла Анна Павловна ровно, почти бесцветно. — Роман, забирайте всё. Вишню — всю. Сливу, как только дозреет, — тоже. До последней ягодки.
Марина даже руками всплеснула и растерянно посмотрела на мужа.
— Анночка, ты что такое говоришь? У нас ведь прошлой зимой почти весь сад погиб, мы только новые саженцы посадили. Урожая ещё года три не ждать… Да как же мы всё возьмём? Это же твоя работа, твои деревья!
— Берите, Марина. Просто так. Одно прошу: снимите всё подчистую, даже с верхних веток.
Соседи ещё несколько секунд не могли поверить услышанному, а потом принялись за дело. Роман быстро принёс высокую лестницу, Марина выставила под деревья большие эмалированные тазы и ведра. В саду сразу зашуршали листья, застучали ягоды, послышались короткие переговаривания.
Анна Павловна стояла у кухонного окна и смотрела, как ветки одна за другой освобождаются от тёмно-красной тяжести. С каждым наполненным ведром ей становилось легче, будто не ягоды снимали с деревьев, а камни — с её собственной груди.
Пока Роман с Мариной работали в саду, Анна Павловна прошла в спальню, открыла шкафчик и достала синюю папку с документами на участок и дом.
Она провела ладонью по плотной обложке и невольно вспомнила отца: как он сам, без помощников, ставил эту террасу, подгонял доски, ругался на кривые гвозди и всё равно улыбался. Вспомнила мать, которая сажала первые кустики садовой земляники и говорила, что дом должен пахнуть летом, пирогами и семейным счастьем.
Этот дом создавался для любви, поддержки и тепла. Не для тех, кто смотрит на чужой труд как на ненужный пережиток прошлого и заранее прикидывает, что можно отобрать.
Анна Павловна взяла телефон и набрала номер давнего знакомого — опытного юриста и риелтора, с которым когда-то уже пересекалась по делам.
— Алексей Викторович, здравствуйте. Вы сейчас в городе? Мне нужно срочно оформить один документ по дачному участку.
— Для вас, Анна Павловна, время найдётся всегда, — ответил спокойный, уверенный мужской голос. — Что именно хотите подготовить? Договор купли-продажи или дарственную?
— Дарственную, — без колебаний сказала она. — Только не на родственников. Получателем будет благотворительный фонд помощи детям-сиротам. Наша торговая компания с ними давно сотрудничает.
На другом конце линии повисло недолгое молчание. Потом юрист заговорил уже осторожнее:
— Вы хорошо всё обдумали? Такой документ потом почти невозможно будет отменить. Особенно если сын узнает и начнёт возражать.
— Я ещё никогда не была так уверена, — твёрдо ответила Анна Павловна. — Приезжайте завтра к двенадцати.
К субботнему вечеру все восемь огромных вишнёвых деревьев стояли голыми, будто урожая на них и не было. На ветках не осталось ни одной ягодки. Даже те, что осыпались на землю, Марина тщательно собрала в отдельный таз.
Перед уходом соседка занесла Анне Павловне три банки ароматного варенья из прошлогодних запасов, кусок домашнего сыра и румяную запечённую утку.
— Спасибо тебе, Анна, — сказала Марина искренне, вытирая руки о фартук. — Ты нас прямо выручила. Мы с Романом зимой каждую баночку добрым словом вспомним.
— Это вам спасибо, Мариночка, — впервые за день мягко улыбнулась Анна Павловна. — У меня теперь на душе спокойно.
Она проводила соседей до калитки, задвинула тяжёлый засов и вернулась в дом.
Ночь выдалась на редкость тихой и спокойной.
