— Правильно — это как именно?
— Ну… чтобы я тоже был там не просто на словах. Чтобы это было закреплено официально.
— Дмитрий, ты и так сможешь зарегистрироваться в квартире после свадьбы.
— Марин, — он посмотрел на меня устало, — ты же прекрасно понимаешь, что мама имеет в виду.
Да, понимала. Слишком хорошо понимала. Просто произнести это вслух не могла.
Потому что, как только называешь вещи своими именами, уже нельзя делать вид, будто ничего не происходит. Нужно либо защищаться, либо уступать. А я всё ещё цеплялась за мысль, что, может быть, ошибаюсь. Что Татьяна Сергеевна просто тревожная мать, которая слишком переживает за сына. Что со временем она успокоится, и эта тема сама сойдёт на нет.
Но она не сошла.
Следующий раз случился в феврале, примерно за два месяца до свадьбы. Татьяна Сергеевна позвала нас на семейный ужин. Кроме нас, там были сестра Дмитрия Ольга с мужем Игорем, тётя Наталья из Житомира и ещё несколько родственников — какие-то двоюродные, которых я до этого вообще не встречала. Всего за столом собралось восемь человек.
Мне заранее сказали: «Ничего особенного, просто посидим, познакомишься с роднёй».
Я приехала не с пустыми руками — привезла торт. На кухне помогала Татьяне Сергеевне: что-то резала, раскладывала салаты, доставала тарелки. Ольга поначалу показалась мне вполне милой: интересовалась моей работой, листала в телефоне фотографии моих интерьерных проектов, задавала вопросы. Тётя Наталья расспрашивала, где я выросла и чем занимаются мои родители.
Всё выглядело почти нормально. До горячего.
Когда подали основное блюдо, Татьяна Сергеевна поднялась со своего места и взяла бокал.
— Хочу сказать, что мне очень радостно: скоро наша семья станет больше, — произнесла она, глядя на меня так мягко, что я на мгновение даже поверила в её искренность. — И ещё хочу напомнить: у нас в семье всегда было принято жить честно. По-человечески. Без секретов и недосказанности.
Родственники дружно потянулись за бокалами.
— Мариночка, — продолжила она уже другим тоном, более собранным и деловым, — ты ведь понимаешь, как у нас заведено. Когда Ольга выходила замуж, они с Игорем сразу всё оформили совместно. И квартиру, и машину. Потому что семья — это когда всё открыто и понятно.
Я буквально почувствовала, как все взгляды разом легли на меня. Ольга. Игорь. Тётя Наталья. Владимир Павлович с вилкой в руке. Двоюродные родственники, чьих имён я ещё толком не запомнила.
— Ты ведь тоже считаешь так, правда, Мариночка? — Татьяна Сергеевна улыбалась ласково, почти нежно.
А по сути передо мной захлопнули ловушку. Прямо за праздничным столом, между горячим блюдом и тортом, при всей семье.
Скажу «да» — значит, фактически соглашусь, да ещё и при свидетелях.
Скажу «нет» — тут же окажусь человеком, который что-то скрывает и не хочет «по-семейному».
Я выдержала паузу и ответила как можно спокойнее:
— Мы с Дмитрием пока не обсуждали имущественные вопросы настолько подробно.
— Так обсудите, — легко сказала Татьяна Сергеевна, будто речь шла о выборе скатерти. — В семье не должно быть вот этого: «моё», «твоё». Должно быть «наше». Верно, Игорь?
Игорь сразу кивнул. Разумеется.
Дмитрий сидел рядом со мной. И молчал. Не вмешался. Не попытался перевести разговор. Не сказал ни единой фразы.
Я улыбнулась, как будто ничего особенного не произошло, и увела разговор в сторону — спросила тётю Наталью про её дом и огород. Потом ещё полтора часа сидела за этим столом, доедала торт, помогала убирать посуду, отвечала на вежливые вопросы.
Когда мы наконец вышли и сели в машину, я всю дорогу молчала.
Я ждала. Всё думала: сейчас Дмитрий сам начнёт. Скажет, что его мать переборщила. Что такие вещи нельзя выносить на общий стол, тем более перед родственниками. Что он видел, как меня поставили в неудобное положение.
Дмитрий завёл машину и включил радио.
Через несколько минут спросил:
— Вроде нормально посидели?
— Нормально, — сказала я.
И на этом разговор закончился.
В ту ночь я не могла уснуть почти до трёх. Лежала в темноте и мысленно считала. Пять месяцев знакомства с его матерью. Шесть встреч. И шесть раз разговор так или иначе сворачивал к моей квартире.
А Дмитрий ни разу не остановил её.
Ни одного раза.
Звонок от Татьяны Сергеевны раздался в среду. Был обычный рабочий день, я как раз сидела на встрече с заказчиком — мы обсуждали планировку кухни. Я сбросила вызов. Вечером набрала её сама.
— Мариночка, — начала она сразу, без приветственных разговоров, — я по важному вопросу. Мы с Димочкой поговорили. Квартиру нужно оформить на него. Дарственную. Ну хотя бы половину.
Я сидела у себя на кухне и смотрела в окно. За стеклом серел мокрый март, по стеклу тянулись капли, во дворе темнели голые ветки.
— Татьяна Сергеевна, — произнесла я ровно, хотя внутри всё напряглось. — Это моя квартира. Она досталась мне от бабушки.
— Я это понимаю. Но ты же выходишь замуж. У вас будет семья. Значит, у Димочки тоже должно быть то, что ему положено.
— Положено на каком основании? Мы ещё даже не расписаны.
— Но скоро распишетесь. Мариночка, я же не говорю про всю квартиру. Хотя бы половину. Для нормальной семьи это естественно.
У меня похолодели ладони. Я крепче сжала телефон и заметила, как побелели пальцы.
— Татьяна Сергеевна, я не собираюсь оформлять дарственную.
На другом конце повисла тишина. Тяжёлая, длинная. Секунды четыре, может, пять.
— Мариночка, — наконец сказала она уже совсем другим голосом. — А я думала, ты не такая. Дмитрий говорил, что ты девушка серьёзная. Надёжная.
— Я и есть серьёзная. Именно поэтому я не стану этого делать.
— Ты хоть понимаешь, что с таким отношением к семье мы не можем быть уверены…
— Татьяна Сергеевна, — перебила я, чувствуя, что ещё немного — и сорвусь. — Я сейчас не готова продолжать этот разговор. Я вам перезвоню.
