— К четырём будем у тебя, так что, пожалуйста, приготовь мясо по-французски, как любит Дмитрий, и салатов сделай побольше: нас всё-таки восемь человек набирается, — в телефоне прозвучал уверенный, не терпящий возражений голос Валерии. — И постели чистое бельё. Мы остаёмся ночевать. Тётя Надежда с дядей Романом разместятся в гостиной, мы с Дмитрием займём твою спальню, а Артёма положишь на кухне на раскладушке. Сама уж как-нибудь переночуешь на диванчике в коридоре, тебе ведь не впервой.
Елена Павловна стояла у кухонной тумбы и молча наблюдала, как в электрическом чайнике начинает бурлить вода. Мелкие пузырьки срывались со дна всё быстрее, собирались в шумящую белёсую воронку, будто внутри тоже нарастало раздражение.
— Валерия, я, если честно, на эти выходные никого не ждала, — ровно ответила она, изо всех сил удерживая голос спокойным. — Я всю неделю отработала в две смены и хотела просто отлежаться и выспаться. Да и еды на такую компанию у меня дома нет.
— Ой, Елена, ну не смеши, — в трубке раздался лёгкий, почти снисходительный смешок невестки. — Выспаться ещё успеешь. Мы же не чужие люди, а семья. Дмитрий по старшей сестре соскучился. Да и повод у нас есть: новую машину в кредит взяли, надо отметить. В кафе сейчас такие цены, что туда лучше не соваться, а у тебя квартира большая, всем места хватит. Мы тортик купим. Всё, жди, мы уже собираемся выезжать.
Связь оборвалась короткими гудками. Елена медленно положила телефон на столешницу, постояла пару секунд неподвижно, а потом тяжело опустилась на табурет.
К своим пятидесяти двум годам она давно привыкла рассчитывать только на себя. Работа старшей медсестрой в областной больнице научила её не паниковать даже в самых тяжёлых ситуациях, а жизнь добавила к этому ещё и привычку молча тащить всё на собственных плечах. Эту просторную трёхкомнатную квартиру Елена купила без чьей-либо помощи: собрала все накопления, оформила ипотеку на пятнадцать лет, годами экономила на отпусках, обновках и любых маленьких радостях. Два года назад она наконец закрыла последний платёж и только начала ощущать, что может жить свободнее. И именно тогда родственники вдруг поняли, как удобно останавливаться у неё «на денёк-другой».
Младший брат Дмитрий всегда считался в семье любимцем. Когда после смерти родителей пришло время решать судьбу дома в пригороде, Елена сама пришла к нотариусу и подписала официальный отказ от своей наследственной доли. Тогда ей казалось, что так будет правильно: у Дмитрия молодая жена, впереди ребёнок, им нужнее, а она одна, как-нибудь справится. И она действительно справилась. Заработала, выстояла, сделала качественный ремонт, обставила комнаты хорошей мебелью.
Теперь же её долгожданное уютное жильё постепенно превратилось в бесплатную гостиницу для многочисленной родни со стороны Валерии.
Елена устало выдохнула, помассировала пальцами ноющие виски и подошла к окну. Субботнее утро только начиналось: во дворе дворник лениво подметал дорожку, сгоняя к бордюру сухие осенние листья. Нужно было идти за продуктами. Восемь гостей — это не просто чай с печеньем. Это целые выходные у плиты, у раковины и над гладильной доской, будто ещё одна смена после больницы.
В супермаркете было тесно, жарко и шумно. Елена толкала перед собой тяжёлую тележку и одно за другим складывала в неё свинину, картофель, свежие овощи, сыр, нарезку колбасы и несколько банок хороших шпрот. На обратном пути пакеты оттягивали руки, впиваясь ручками в ладони. Спина отозвалась тупой болью, напомнив о вчерашнем напряжённом дне в отделении, но Елена лишь крепче сжала губы. Всё-таки родные. Как отказать собственному брату? Да и что потом скажут люди?
Дома кухня сразу превратилась в маленький цех. Елена начистила целую миску картошки, отбила мясо, разложила его на противне и щедро засыпала сверху тёртым сыром.
