В тот вечер я едва добралась до крыльца. Перед глазами плавали тёмные пятна, руки дрожали от усталости, а в груди стоял комок. Я опустилась на ступеньку и закрыла лицо ладонями, пытаясь хотя бы минуту просто посидеть в тишине.
Антон появился рядом почти сразу.
— Завтра с утра займёшься загоном, — сказал он буднично. — Нужно перекопать землю, убрать навоз у коров и пекари. Потом протрёшь пыль в доме. И бельё не забудь постирать.
Я медленно подняла на него взгляд. Внутри всё оборвалось.
— Ты ведь обещал совсем другое, — тихо сказала я. — Говорил, что мы будем жить красиво. Что я буду для тебя любимой женщиной. Что купишь мне Aston Martin…
Антон только повёл плечом, будто я сказала какую-то глупость.
— Любовь любовью, а хозяйство само себя не сделает. Женщина — это не только нежности. Женщина должна помогать. Здесь тебе не город, тут работать надо от рассвета до ночи. И зачем тебе Aston Martin посреди сельвы? До ближайшего города двести километров.
Именно тогда до меня наконец дошло. Никакой он не миллионер. Никакой не сказочный мужчина, который увезёт меня в красивую жизнь. Он был обычным бедняком, который ловко наплёл мне про роскошь, свободу и любовь, а на деле просто привёз бесплатную работницу.
А спустя месяц я поняла ещё кое-что.
Я ждала ребёнка.
Тест лежал на полочке в ванной — маленькая белая полоска пластика, на которой ясно проступили две линии. Я смотрела на него так долго, что в глазах начало щипать. В голове крутилась только одна мысль: как это могло случиться так быстро? Как я могла настолько ослепнуть?
Я нашла Антона возле забора. Он как раз прибивал доски, с такой яростью размахивая молотком, словно хотел расколотить не дерево, а всю свою жизнь.
— Антон, — позвала я негромко. — Нам нужно поговорить.
Он выпрямился и вытер ладони о штаны.
— Что опять? Устала? Сколько можно изображать из себя несчастную?
Я сглотнула.
— Я беременна.
На мгновение в его глазах промелькнул испуг. Совсем коротко, почти незаметно. Но уже через секунду лицо снова стало спокойным и равнодушным.
— Ну и хорошо, — произнёс он. — Подрастёт — будет ещё один помощник.
Я невольно отступила назад.
— Ты не понимаешь… Я не хочу здесь оставаться. Я хочу вернуться домой.
Он нахмурился.
— Домой? А кто тут будет готовить? Убирать? Скотина сама себя накормит? Мне нужна женщина для хозяйства, а не городская девчонка, которая поиграла в любовь и передумала.
— Я не выдержу, — прошептала я. — Я не могу здесь жить.
Антон посмотрел на меня холодно, без жалости.
— Тогда иди. Только запомни: автобус тут бывает раз в неделю.
В итоге лишь через четыре месяца мне удалось кое-как добраться обратно в Киев.
Я шла по знакомому двору, смотрела на окна квартиры Даниила и чувствовала, как сердце колотится где-то у самого горла. Я сильно похудела, лицо осунулось, под глазами залегли тени. В отражениях витрин я почти не узнавала себя.
Дверь открыл Даниил. Он застыл на пороге, словно не поверил собственным глазам. Потом медленно протянул ко мне руку, будто боялся: стоит коснуться — и я исчезну.
— Наталья… — выдохнул он.
И тут я сорвалась. Слёзы хлынули сами.
— Прости меня, — говорила я, захлёбываясь. — Я была такой дурой. Я решила, что там меня ждёт сказка, красивая жизнь, любовь… А оказалось — бедность, грязь и дикость. Он не любил меня. Он просто обманул. И я… я беременна.
Даниил обнял меня так крепко, будто боялся снова потерять. Прижал к себе, гладил по волосам осторожно, почти бережно, словно я могла рассыпаться от любого резкого движения.
— Тише, любимая, — шептал он. — Всё закончилось. Ты дома. Я тебя не оставлю. Я люблю тебя. И ребёнка тоже буду любить. Он станет моим сыном или моей дочкой, слышишь? Я обещаю.
Я рыдала у него на плече и впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать. Но это короткое облегчение продлилось совсем недолго.
Через три дня приехала Светлана Павловна, мать Даниила. Она работала юристом в крупной компании и всегда умела говорить так, что после её слов хотелось провалиться сквозь землю. В квартиру она вошла стремительно, резко, будто ворвалась буря.
— Это ещё что такое? — спросила она, окинув меня взглядом, полным презрения. — Ты снова здесь? После всего, что устроила?
Даниил сразу шагнул вперёд, пытаясь встать между нами.
— Мама, пожалуйста, не начинай. Наталья вернулась. Она всё поняла. Она раскаивается. И она ждёт ребёнка.
Светлана Павловна побледнела.
— Ребёнка? От того бразильца? И ты хочешь, чтобы я спокойно на это смотрела? Чтобы мой сын растил чужого ребёнка?
— Он не чужой, — твёрдо ответил Даниил. — Он будет нашим.
— Нашим? — её голос стал ледяным. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Она тебя бросила, сбежала на другой край света, забеременела там неизвестно от кого, а теперь явилась обратно, будто ничего не произошло. А если завтра ей снова захочется красивых приключений? Ты опять будешь сидеть и ждать, пока она нагуляется?
Я стояла рядом, сжимая пальцы в кулаки, и из последних сил удерживалась, чтобы не заплакать снова.
— Я больше никуда не уйду, — сказала я тихо. — Я всё поняла. Я хочу быть с Даниилом. И я правда стану хорошей матерью.
Светлана Павловна долго смотрела на меня тяжёлым, оценивающим взглядом.
— Хорошей матерью? — повторила она с горькой усмешкой. — А что ты вообще умеешь, кроме как мечтать о богатой жизни и бросаться за первым, кто пообещает красивую сказку? Ты даже не представляешь, что значит настоящая семья.
Даниил сделал ещё один шаг вперёд.
— Мама, хватит. Это моя жизнь. И мой выбор.
Но она словно не слышала его. Вся её злость была обращена ко мне.
— Собирай свои вещи, — отчеканила Светлана Павловна. — Тебе здесь не место. Моему сыну не нужна такая жена. И уж тем более ему не нужен чужой ребёнок.
У меня закружилась голова. Казалось, пол медленно уходит из-под ног.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Не выгоняйте меня. Я всё исправлю, правда.
— Исправишь? — она коротко, зло усмехнулась. — Каким образом? Нет уж. Собирай манатки и убирайся обратно в свою глушь, пока я сама не выставила тебя за дверь.
Даниил стоял рядом, стиснув зубы. Он смотрел то на мать, то на меня, и в его глазах была такая боль, что мне стало ещё тяжелее.
— Мама… — начал он.
— Не надо, — остановила его я.
