— Не придаёт? — я даже усмехнулась, хотя смешного не было ни капли. — После того как я ей отдельно объяснила про металл? После того как из-за неё пришлось покупать новую?
Егор опустил глаза и ничего не сказал. Я поняла, что разговаривать дальше бесполезно, только выдохнула и поднялась.
В своей спальне я присела на край кровати и медленно осмотрела комнату. Здесь у меня всё всегда стояло на своих местах: старенький комод, шкаф-купе, письменный стол, за которым я иногда разбирала рабочие бумаги, если приносила документы домой. На стене висел телевизор, рядом — полка с журналами про огород и цветы. Розеток хватало, места тоже. Я посидела так несколько минут, глядя перед собой, и в голове у меня постепенно созрел план.
Потом я встала и без лишних слов принялась за дело.
Сначала пошла в кладовку и вынесла оттуда новый пылесос. Перетащила его к себе, поставила в угол спальни. Следом сняла с полки в коридоре утюг и отнесла туда же.
После этого вернулась на кухню. На столе ещё стояла та самая миска, от которой поднимался пар. Я молча выдернула из розетки новую, уже испорченную микроволновку. Тащить её было неудобно, но я справилась: доволокла до спальни и поставила на пол рядом с пылесосом.
Потом ещё раз окинула взглядом кухню. Из мелкой техники там почти ничего ценного не осталось, но я решила не рисковать и забрала к себе электрочайник с кофемолкой. Пусть стоят у меня. Имею право распоряжаться своими вещами так, как считаю нужным.
Закончив, я прикрыла дверь спальни и проверила замок. Он был обычный, без наворотов, зато крепкий, с ключом. Сам ключ всегда валялся в прихожей в ящике, на общей связке. Я нашла его, вставила в замочную скважину, повернула до щелчка, а потом сунула в карман домашних брюк.
Примерно через час Егор постучал.
— Мам, микроволновка где?
— У меня, — ответила я из-за двери.
— Зачем она у тебя? Она же не работает.
— Не работает, — спокойно согласилась я. — Вот и постоит теперь у меня. На память.
— Очень остроумно. А новая где?
— Новой не будет, — сказала я ровным голосом. — И утюга в общем доступе больше не будет. И пылесоса тоже. Всё это теперь находится у меня.
За дверью повисла пауза. Потом послышались шаги, где-то в коридоре Валерия что-то спросила, Егор ей ответил. Через несколько секунд шаги вернулись к моей двери.
— Татьяна Сергеевна! — раздался голос Валерии. — А еду нам теперь чем разогревать?
— Кастрюлей, — откликнулась я. — На плите. Плита исправна.
Она промолчала. Потом я услышала, как они ушли на кухню.
Вечер прошёл непривычно тихо. Из кухни доносился звон тарелок и крышек — похоже, они действительно пытались греть еду старым способом. Я же включила телевизор, открыла журнал, вскипятила свой чайник и спокойно налила себе чай.
Наутро, в пятницу, стало ещё интереснее. Егор собирался на работу и вдруг обнаружил, что утюга на привычном месте нет.
— Мам, мне рубашку надо погладить. У меня встреча с клиентами.
Я сидела на кухне и допивала чай.
— Утюг в моей спальне. Я вчера об этом сказала.
— И что мне теперь делать?
— Не знаю, сынок. Купи себе утюг.
— У меня сейчас нет денег на утюг.
— Тогда попроси Валерию. Пусть купит свой. Или сложитесь вдвоём.
Он уставился на меня так, будто я предложила ему что-то совершенно невозможное.
— Мам, ты это серьёзно?
— Более чем.
В итоге Егор ушёл на работу в помятой рубашке. Уже вечером я узнала, что он пытался привести её в порядок, повесив в ванной, пока там стоял пар после горячего душа. Разумеется, особого толку от этого не вышло.
Настоящее представление началось в выходные. В субботу утром Валерия решила сделать себе горячий бутерброд. Но микроволновка, как известно, стояла у меня в спальне. Причём сломанная.
— А как нам его разогревать? — спросил Егор, будто я была справочной службой.
— На сковородке, — подсказала я.
Сковорода у нас имелась. Но, как быстро выяснилось, Валерия либо не умела пользоваться обычной плитой для такой простой задачи, либо принципиально не хотела. Она что-то попробовала, что-то зашипело, потом запахло гарью, и завтрак, судя по всему, был безнадёжно испорчен.
Я сидела у себя на кровати и слышала, как на кухне начинается ссора. Вернее, в основном возмущалась Валерия, а Егор что-то негромко отвечал.
— Почему твоя мать не может купить нормальную микроволновку? — долетел до меня её раздражённый голос. — Мы живём как в каменном веке!
— Я же просил тебя не ставить туда эти миски, — глухо ответил Егор.
— То есть теперь в этом доме даже посуду нельзя взять без инструкции? Я не обязана разбираться, что туда можно, а что нельзя! Если техника ломается от обычной миски, значит, техника плохая, а не я виновата!
Я перелистнула страницу журнала и взяла блокнот. Начала записывать, что они вполне могли бы купить себе самостоятельно. Вертикальный пылесос — примерную цену я помнила. Утюг — тем более. Простенькая микроволновка без гриля, самая обычная, с механическими ручками, стоила около двух тысяч гривен. Никаких неподъёмных сумм там не было.
В воскресенье вечером Егор снова постучал ко мне. На этот раз лицо у него было уже не растерянное, а напряжённое и решительное.
— Мам, так дальше нельзя. Нам нужно греть еду. Мне нужно гладить одежду. Валерия хочет нормально убирать. Мы не можем жить без техники.
— Можете, — спокойно ответила я. — Я когда-то прекрасно жила почти без всего этого. Плита есть — готовьте. Веник есть — подметайте. Рубашки можно сдавать в химчистку. Да, это дороже, чем пройтись утюгом дома, но что поделать.
Он замолчал, будто пытался переварить мои слова.
— Это неудобно, мам. И вообще несовременно.
— Несовременно — это когда человек ломает четыре вещи подряд и даже не считает нужным извиниться. Или хотя бы предложить оплатить ремонт. Пылесос, утюг, две микроволновки. Сядь и посчитай, Егор, во сколько всё это обошлось. Просто сложи суммы.
Он ничего не ответил и ушёл. Потом я долго слышала, как они с Валерией разговаривают у себя в комнате. Голоса были приглушённые, но временами становились резче. Валерия что-то доказывала, Егор отвечал. Слов я не разбирала, зато интонации доносились отлично: обида, раздражение, требовательность.
Так прошло ещё три дня. Я, как обычно, ходила на работу, возвращалась домой и каждый вечер закрывала за собой дверь спальни на ключ.
