— Бабушке сейчас плохо, мы это прекрасно видим, — продолжил Андрей, будто не слыша ее возражения. — Но именно поэтому тянуть нельзя. Нам нужно понимать, как ты распорядилась тем, что у тебя есть. Дом, дача, накопления… Все это должно быть оформлено нормально. На кого ты собираешься это оставить?
Марина Павловна долго смотрела на внука. В ее взгляде боль перемешалась с горькой, почти насмешливой усмешкой, от которой Наталье стало еще страшнее.
Потом старуха медленно повернула голову к ней. Наталья стояла неподвижно, крепко сжав губы, и одними глазами умоляла: не надо, бабушка, пожалуйста, только не сейчас.
— А ты, Наталья… — неожиданно произнесла Марина Павловна. Голос ее был слабым, но в нем вдруг зазвенела твердая, холодная нота. — Ты что скажешь? Будем делить?
— Бабушка, — Наталья быстро подошла к кровати, опустилась рядом на колени и осторожно накрыла ее ладонь своими руками. — Мне ничего не нужно. Правда. Мне важно только, чтобы ты не волновалась. Прошу тебя.
— Вот она какая, — прошептала Марина Павловна, глядя на Наталью с такой нежностью, что у той перехватило дыхание. — Все эти годы рядом. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как ты вернулась… и ни разу ты у меня ничего не выпросила. Только приносила. Лекарства, еду, заботу, тепло… А вы? — она повернулась к мужчинам, и мягкость в ее глазах сразу исчезла. — Вы явились тогда, когда решили, что я уже почти не жилец, чтобы выяснить, кому что достанется?
— Бабушка, не заводись, — попытался сгладить Андрей, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Мы же не из жадности. Просто хотим, чтобы все было честно. Чтобы потом никто не остался обиженным.
— Честно… — тихо повторила Марина Павловна, словно пробуя это слово на вкус.
Она прикрыла веки, будто собирала последние силы. Комната погрузилась в тяжелую тишину. Было слышно только ее хриплое дыхание да частый, раздражающий стук дождевых капель по стеклу. Наконец Марина Павловна снова открыла глаза и посмотрела прямо на братьев.
— Завещания у меня… нет, — сказала она.
Андрей резко побледнел, словно его ударили. Дмитрий дернулся, снял очки и сжал пальцами переносицу.
— Как это нет? — почти сорвался Андрей. — Бабушка, ты понимаешь, что говоришь? Это же… так нельзя! Дом, дача, деньги!
— Нет завещания, — спокойно повторила Марина Павловна. — Потому что завещать уже нечего. Я все оформила давно. Еще лет пять назад, когда голова у меня работала как надо. Дом, дачу, все сбережения. Все это теперь принадлежит Наталье.
Для Натальи будто пропали стены, голоса, дождь за окном. Остался только густой шум в ушах.
Она смотрела на бабушку, на ее исхудавшее, почти прозрачное лицо, и чувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Бабушка… зачем? — едва слышно выдохнула она. — Я ведь никогда не просила…
— Вот именно, не просила бы, — Марина Павловна слабо улыбнулась своей старческой, беззубой улыбкой. — Я тебя знаю. Поэтому и решила сама. Я видела, кто был рядом. Все видела.
— Да это невозможно! — взревел Андрей и вскочил так резко, что стул за его спиной скрипнул. Лицо у него налилось багровым, пальцы сжались в кулаки. — Ты не имела права! Мы тоже наследники! Законные! Мы это оспорим! Наталья тебя обвела вокруг пальца! Ты была больная, старая, не понимала, что подписываешь! Мы докажем, что это обман!
— Андрей! — Наталья тоже поднялась на ноги, задыхаясь от возмущения. — Как ты можешь говорить такое? При ней!
Но Марина Павловна, вопреки ожиданиям, не испугалась и не замолчала. С огромным усилием она приподнялась на локтях. Казалось, само негодование на мгновение вернуло ей силу.
Ее глаза вспыхнули лихорадочным блеском. Она неотрывно смотрела на внука, и в этом взгляде было столько презрения и боли, что Андрей осекся.
— Ты? — прошипела она. Голос был тихим, но звенел, как туго натянутая струна. — Ты, Андрей, который вспоминал обо мне раз в год? Ты, который даже на похороны собственного отца не приехал, потому что у тебя была какая-то “важная сделка”? Ты смеешь говорить мне о правах? Я все помню. И помню, как в прошлом году ты продал старую икону, которую я дала тебе на память. Думал, до меня не дойдет? Дошло. Я все знаю.
— Это была просто… старая икона… — пробормотал растерянный Андрей, уже не находя прежней уверенности.
— А ты, Дмитрий! — Марина Павловна резко перевела взгляд на младшего внука. — Ты, который обещал устроить меня в хороший пансионат, а потом решил, что Наталья и так справится? Ты звонил мне только тогда, когда тебе требовалась моя подпись под очередными твоими бумагами. Думал, я ничего не понимаю?
Дмитрий молчал, не поднимая глаз от пола. Его лицо застыло каменной маской, только веко под очками нервно подрагивало.
