Под снимком появилось короткое сообщение:
«Я же закупался всего позавчера».
Я набрала ответ почти сразу:
«Теперь в квартире не трое человек. Вас четверо взрослых и ребёнок. Еда уходит быстрее».
Минут через пять Вадим уже звонил.
— Я вчера в супермаркете больше полутора тысяч гривен оставил, — начал он устало. — Валерия попросила хлопья для Егора, мама сказала взять творог, потом выяснилось, что хлеб закончился. Я вообще не понимаю, как можно постоянно столько всего покупать.
— Теперь понимаешь, чем я занималась все эти дни, — спокойно сказала я.
После этого Вадим начал открывать для себя быт, который раньше будто существовал сам по себе. Валерия была уверена, что приехала отдыхать, а не стоять у плиты каждый день. Анна Сергеевна могла приготовить кашу или суп, но продукты для этого всё равно просила купить сына. Егор возвращался с прогулки голодным, полотенца сами в стиральную машину не попадали, мусор не исчезал из ведра, а тарелки после завтрака почему-то оставались в раковине.
Спустя неделю Вадим позвонил вечером уже другим тоном — без прежней резкости.
— У вас там нормально всё?
— Нормально.
— Дети не хотят домой?
Я взглянула на Полину, которая устроилась с книгой, и на Кирилла, возившегося за столом с конструктором.
— Нет, не просятся.
Он немного помолчал.
— Мама сегодня обиделась, что я не отвёз её к какой-то родственнице. А Валерия завтра снова собирается встретиться с подругой. Мне после работы ещё за продуктами заезжать.
Я промолчала. Напоминать, что обо всём этом говорила с самого начала, не имело смысла.
Через несколько дней пришёл счёт за воду и электричество за тот период, когда в нашей квартире жили семеро. Сумма не была ужасной, но по сравнению с обычной заметно выросла. Вадим отправил мне скриншот.
«Так и должно быть?»
«Когда столько людей живёт в одной квартире — да».
После этого про «воду по литрам» он больше не шутил.
Первой собралась уезжать Валерия. Где-то через две с половиной недели после того, как мы съехали, она купила билет домой и сообщила, что у неё внезапно появились дела. Уже потом Вадим признался: перед этим они не раз ссорились, потому что он предложил сестре хотя бы часть продуктов оплачивать самостоятельно.
Валерия возмутилась. Сказала, что не рассчитывала на такие траты, ведь ехала «к своим».
Эту формулировку я уже слышала раньше.
Анна Сергеевна задержалась у сына ещё чуть больше недели, а потом тоже начала собираться. Никто её не просил уехать, но отдых, в котором сын утром уходил на работу, вечером подсчитывал покупки и просил помочь с ужином, оказался совсем не похож на тот, который она себе представляла.
В день её отъезда Вадим позвонил мне.
— Мама уехала. Вы теперь вернётесь?
До конца оплаченного месяца оставалось ещё двенадцать дней.
— Вернёмся тогда, когда закончится срок аренды.
На этот раз он не стал спорить.
Домой мы приехали уже ближе к концу июля. Второй месяц я продлевать не стала. В прихожей больше не громоздились чужие чемоданы, детская снова стала детской, а в ванной висели только наши полотенца.
Конечно, никакого чудесного перевоспитания за это время не случилось. Вадим не начал ежедневно готовить ужины и не произнёс торжественную речь о том, как был неправ. Но спустя пару месяцев, когда Анна Сергеевна снова заговорила о приезде, он подошёл ко мне ещё до покупки билетов.
— Мама спрашивает, можно ли ей в октябре приехать на несколько дней.
— На сколько именно?
— На четыре. Я сказал, что сначала уточню у тебя.
На четыре дня я согласилась.
Когда свекровь приехала в октябре, обратный билет у неё уже был куплен.
