Первый по-настоящему громкий конфликт начался из-за самой обычной еды — курицы с картошкой.
С утра я заранее приготовила детям обед, чтобы они не искали перекус наспех. Разложила две порции в контейнеры, подписала крышки их именами и поставила всё в холодильник.
Около половины второго мне написал сын:
— Мам, а нам что поесть?
Я ответила, что их обед лежит в холодильнике, в подписанных коробках.
Через минуту пришло новое сообщение:
— Они пустые.
Когда вечером я вошла в квартиру, Валерия сидела на кухне и спокойно пила чай. Я спросила, кто забрал еду, приготовленную для детей.
— Егор сначала захотел есть, потом мама перекусила, — без особого смущения объяснила она. — Я решила, ты вечером всё равно что-нибудь приготовишь.
— На контейнерах были имена детей, — напомнила я.
Валерия бросила взгляд на чистые пластиковые коробки, которые уже стояли возле мойки.
— Я не обратила внимания. Если они голодные, сделай им яичницу.
На наш разговор вышла Анна Сергеевна и сразу встала на сторону дочери:
— Марина, не надо устраивать разборки из-за тарелки еды. Дети уже не малыши, могут и бутерброд себе собрать.
В тот вечер я снова приготовила ужин, но позже села с телефоном, открыла банковское приложение и стала просматривать расходы за последние десять дней. Итог меня неприятно удивил: на продукты ушло почти в два раза больше, чем обычно.
На следующий день Валерия встретила меня уже с готовым списком в телефоне.
— Если будешь оформлять заказ, добавь для Егора хлопья, творог, нарезанный сыр и фарш.
— Добавлю, — сказала я. — Тогда переведи мне свою часть, и я всё закажу.
Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то совершенно нелепое.
— Какую ещё часть? Мы же к вам приехали погостить.
Я перевела взгляд на Вадима. Он стоял рядом и прекрасно слышал весь разговор.
— Закажи сейчас, пожалуйста, — попросил он. — Потом как-нибудь разберёмся.
Спустя пару дней я всё-таки попросила мужа нормально поговорить с матерью и сестрой хотя бы о еде и бытовых делах. Мне не нужны были расчёты до копейки и таблицы с тем, кто сколько съел. Я хотела только одного: чтобы три взрослых человека понимали, что ужины, чистая кухня, заполненный холодильник и порядок в квартире не появляются сами собой.
— Ты предлагаешь, чтобы мама платила за то, что приехала к сыну? — нахмурился Вадим.
— Я предлагаю, чтобы трое гостей, которые собираются жить здесь три месяца, хоть как-то участвовали в быту. Валерия может покупать часть продуктов и иногда готовить.
Он сполоснул свою тарелку и поставил её в сушилку.
— Ты же всё равно готовишь на всех нас. Что меняется — четыре порции или семь?
После этих слов я окончательно поняла, что разговор не имеет смысла. Для Вадима разницы правда не существовало. Ведь дополнительные продукты покупала я, у плиты стояла я, а детские матрасы каждое утро убирали мы с Полиной.
Окончательно спорить я перестала после того, как сняла показания счётчиков.
Через две недели стиральная машина крутилась почти ежедневно. В ванной постоянно висели мокрые полотенца, а по утрам возле душа образовывалась очередь.
Много лет именно я передавала показания и оплачивала коммунальные счета со своей карты, хотя квартира принадлежала Вадиму. Так просто сложилось: коммуналка была на мне, а он брал на себя другие семейные траты.
В этот раз я записала цифры и сравнила их с предыдущими месяцами. Расход воды и электричества вырос очень заметно.
— В следующем месяце коммунальные платежи оплачиваешь ты, — сказала я мужу.
— Мы теперь и воду по стаканам делить будем? — раздражённо спросил он.
— Нет. Я просто больше не собираюсь платить квитанции со своей карты. Лицевой счёт оформлен на тебя, значит, и оплачивай его сам.
Вадим назвал это мелочностью и заявил, что я нарочно ищу повод поссориться с его матерью.
После этого я уже не стала ничего доказывать. Пока я сама таскала продукты, готовила, убирала и закрывала бытовые вопросы, для него всё это оставалось почти незаметной мелочью.
