Взрослые тем временем устроились в гостиной, заняв диван перед включенным телевизором. Марина осталась на кухне одна — разбираться с завалами после ужина. Посудомоечная машина ровно урчала, прогоняя первую загрузку тарелок, а она стояла у раковины и вручную отскребала противень, к которому намертво пристал засохший соус.
Воздух в квартире сделался тяжелым, спертым. Форточка на кухне была приоткрыта, но прохлады почти не давала. Марина выключила воду, промокнула ладони и подумала, что ей необходимо хотя бы на минуту выйти на балкон — просто вдохнуть нормально, без запаха еды, моющего средства и чужого присутствия. Лоджия у них тянулась вдоль кухни и гостиной, соединяя обе комнаты двумя дверями.
Она осторожно нажала на ручку кухонной балконной двери и вышла на холодную плитку. Но едва ступила за порог, как замерла. Из гостиной доносились голоса — негромкие, приглушенные, но вполне различимые. Оказалось, что балконная дверь со стороны зала была распахнута настежь. Там, у выхода, стояли Дмитрий, Галина Сергеевна и Юлия.
Марина невольно отступила в полутень, прикрытую кухонной занавеской. Обнаруживать себя почему-то не захотелось. Она застыла, почти не дыша.
— Я посмотрела цены в заведениях — это же чистое безумие! — раздраженно говорила Юлия. — На тридцать гостей выходит такая сумма, что дешевле вообще ничего не отмечать. Но мне тридцать пять, круглая дата! Как я потом подругам объясню, что юбилея не было?
— Юлечка, да к чему тебе эти кафе? — мягко, почти медовым голосом отозвалась свекровь. — Там принесут три листика салата на тарелке, еще неизвестно, из каких продуктов приготовят. А у Дмитрия квартира большая, места хватает. Гостиная просторная, столы расставим — все усядутся.
— Мам, столы-то расставить можно, — недовольно протянула Юлия. — Только кто будет готовить на такую толпу? Я? В свой день рождения я хочу быть красивой, с укладкой и свежим маникюром, а не стоять красная у плиты с половником.
У Марины внутри что-то настороженно сжалось. Она задержала дыхание. Сердце забилось странно — не быстро, а тяжело, глухо, будто каждый удар давался через усилие.
— А Марина для чего? — легко вмешался Дмитрий, и в его тоне прозвучала та самая снисходительная усмешка, от которой у нее похолодели пальцы. — Ей же это нравится. Напишем список, закупим часть продуктов, и она за пару дней все устроит. Еще и будет довольна, что ей доверили такое ответственное дело.
— Дим, а если она начнет возмущаться? — с сомнением спросила Юлия. — Все-таки тридцать человек — это не шутки, там работы на несколько дней.
— Да брось, — фыркнул муж. — Куда она денется? Она у меня простая, без выкрутасов. Скажешь ей пару добрых слов, похвалишь салаты — и все, она уже сияет. Сколько лет все наши праздники тянет на себе и ни разу толком не возмутилась. Очень удобно, Юль. Получается и ресторан бесплатно, и личный повар под рукой.
Галина Сергеевна тихо, довольно засмеялась.
— Верно говоришь, сынок. Удобная тебе жена досталась, покладистая. Ни своей сильной родни рядом, ни поддержки, вот и старается перед нормальной семьей заслужить место. Пусть готовит, ей не повредит. А то сидит целыми днями над своими бухгалтерскими бумагами, света белого не видит. Хоть польза какая-то будет. Продукты частично купим, конечно. Картошку, морковь, еще что-нибудь недорогое. Остальное сама добавит, зарплата у нее приличная.
Марина стояла на темной лоджии и чувствовала, как внутри нее с сухим, почти неслышным треском ломается что-то важное. Вечерний холод пробирался под тонкую домашнюю футболку, но она его не ощущала. Все эти годы она готовила, накрывала, убирала, встречала его родственников с улыбкой — и только теперь, случайно услышав разговор на балконе, поняла, как именно ее видят.
Слова Дмитрия снова и снова прокручивались в голове. Бесплатный повар. Простая, без выкрутасов. Удобная жена.
Перед глазами всплыл прошлый Новый год: она с температурой стоит у разделочной доски и нарезает продукты для салатов, потому что Дмитрий уже успел пообещать матери домашний холодец и ее фирменные пироги. Вспомнилось и пальто, которое она так и не купила, потому что деньги в который раз ушли на субботнее застолье для родни. Марина была уверена, что создает дом, поддерживает семью, вкладывается в общее тепло. А оказалось — она просто обслуживала людей, которые смотрели на нее свысока и считали бесплатной прислугой.
Слез не было. Вместо них пришло удивительное, холодное спокойствие. Четкое, почти звенящее — такое же, какое помогало ей на работе разбирать сложные квартальные отчеты и находить ошибку в самых запутанных расчетах. Все внезапно сошлось. Все семейные дебеты и кредиты заняли свои настоящие места.
Марина так же бесшумно вернулась на кухню и осторожно прикрыла за собой балконную дверь. Потом подошла к мойке, тщательно вымыла руки и вытерла их полотенцем.
