Я не сразу нашла в себе силы ответить. Передо мной сидел мой взрослый, уже тридцатилетний сын: аккуратная выглаженная рубашка, кусок моего домашнего пирога на тарелке — и при этом он абсолютно спокойно предлагал мне взвалить на себя неподъёмный долг.
— То есть вы хотите, чтобы я оформила на себя кредит на четыреста тысяч гривен? — спросила я, и голос всё-таки предательски дрогнул, хотя я изо всех сил старалась держаться ровно. — Роман, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Мне пятьдесят четыре. Я и так работаю почти без передышки, чтобы жить нормально и не считать каждую копейку. Вы хотя бы примерно представляете, каким будет ежемесячный платёж?
— Так платить будем мы! — вспыхнул Роман и подался ко мне через стол. — Мам, ну что ты сразу? Я же не собираюсь на тебя всё бросать. Просто банк будет списывать деньги с твоей карты, а я заранее каждый месяц буду переводить тебе нужную сумму. Всё будет нормально, честно.
— А если тебя сократят? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Или фирма начнёт разваливаться? Или зарплату задержат? Кто тогда останется должен банку? Не ты, Роман. Я. Именно с моей карты будут списывать деньги, именно из моей зарплаты потом начнут удерживать платежи.
Кристина громко фыркнула, будто я сказала какую-то несусветную глупость, и demonstrативно сложила руки на груди.
— Вы, мама, как всегда, сразу о плохом, — недовольно произнесла она. — Романа никто не уволит, его на работе ценят. Мы просто хотим сейчас жить нормально, пока молодые, а не собирать по копейке всю жизнь. У вас же, по сути, никаких серьёзных расходов нет. Одна живёте в двухкомнатной квартире, коммуналка небольшая. Можно было бы и понять нас.
Эти слова будто холодной водой меня облили. Я резко поставила кружку на стол, и чай выплеснулся на клеёнку тёмным пятном.
— У меня нет серьёзных расходов? — медленно переспросила я и обвела взглядом кухню, задержавшись на холодильнике, который накануне сама же набила продуктами. — Кристина, я каждый месяц оплачиваю Степану частный садик. Я по выходным приношу вам сумки еды, потому что вы жалуетесь, что денег не хватает. В прошлом году я закрыла ваш долг за поездку на море. И после этого вы говорите, что у меня нет собственных нужд?
— Ну вы же бабушка, — Кристина поджала губы, всем видом показывая, что мои слова кажутся ей мелочными. — Помогать внуку — это нормально. Мы ведь не посторонние.
— Я прекрасно помню, что я бабушка, — ответила я, стараясь не сорваться. — Но я ещё и человек. Живой человек, у которого есть здоровье, возраст и свои проблемы.
Я перевела взгляд на Романа. Он уже смотрел на меня исподлобья, с раздражением, будто я нарочно портила им жизнь.
— Ты знаешь, — продолжила я тише, но твёрдо, — что мне нужно ставить три зубных импланта. Я больше года нормально жевать не могу. Это очень дорого, и я откладывала на лечение буквально по частям: не ездила отдыхать, не покупала себе лишней одежды, отказывала во всём, что можно было отложить. Завтра я еду в клинику подписывать договор. Поэтому никаких кредитов я оформлять не стану. Это окончательно.
Лицо Романа изменилось почти мгновенно. Вежливая просьба исчезла, вместо неё проступила злая обида. Он с силой отодвинул стул, тот неприятно скрипнул ножками по линолеуму, и резко поднялся.
— Значит, зубы для тебя важнее, чем безопасность родного внука? — процедил он, сжимая кулаки. — Я прошу не на развлечения, а на нормальную машину! Чтобы мы ездили не на развалюхе, у которой в любой момент что-нибудь отвалится. Ты мать, ты должна такие вещи понимать!
— Я никому ничего не должна, Роман, — сказала я, чувствуя, как от боли и обиды к горлу подступает тугой ком. — Я тебя вырастила, дала образование, помогла вам с первым взносом за эту квартиру. Всё, что должна была как мать, я сделала с избытком. А безопасность вашего ребёнка — это уже ваша ответственность. Продайте старую машину, подберите вариант по средствам, накопите сами.
— Вот, значит, как! — Роман сорвался на крик и начал ходить по тесной кухне из угла в угол. — Когда попрекать нас каждым йогуртом — ты тут как тут! Когда лезть со своими советами, указывать, как нам жить, — пожалуйста! Думаешь, нам так нужны эти твои пироги, уборки и продукты? Ты просто покупаешь себе право командовать нами!
Я сидела неподвижно, не в силах поверить, что слышу это от собственного сына. Все тяжёлые пакеты, которые я таскала к ним на пятый этаж без лифта. Все вечера со Степаном, пока они выбирались в кино или к друзьям. Все деньги, отложенные не на себя, а на их нужды. В одну минуту всё это было обесценено, перечёркнуто и втоптано в грязь.
— Да нам уже поперёк горла твоя забота! — бросил Роман, зло сверкнув глазами. — Я теперь живу для себя, для жены и ребёнка. И подачки твои нам больше не нужны, сами справимся, раз родная мать в трудную минуту отвернулась ради каких-то зубов!
