Когда Кирилл вошёл с тарелкой нарезанного хлеба, Ирина Павловна тут же позвала всех садиться за стол.
— Ну наконец-то, — оживился отец, потирая руки. — А то я уже думал, слюной захлебнусь. Где моё место?
— Садись вот здесь. Кирилл, а ты устраивайся рядом с Натальей, будешь за ней ухаживать, — деловито распорядилась мама.
Отец ловко открыл шампанское, разлил его по бокалам, не обделив и Кирилла. Потом поднял фужер, произнёс тёплый тост в честь дня рождения Ирины Павловны и первым потянулся чокнуться с Натальей.
Кирилл сидел рядом с ней и почти не понимал, что происходит вокруг. Её близость сбивала дыхание, тонкий аромат духов кружил голову, а выпитое залпом шампанское только усилило это странное состояние. От волнения кусок не лез в горло. Ещё недавно он мечтал поскорее исчезнуть из комнаты, а теперь хотел лишь одного — чтобы этот вечер длился как можно дольше. Имя Наталья казалось ему невероятно красивым, подходящим ей до последней буквы, и он снова и снова беззвучно повторял его про себя.
— А Кирилл у нас, между прочим, на гитаре играет, — вдруг донёсся до него голос матери. — И поёт очень даже хорошо. Сынок, принеси гитару, спой мою любимую.
Петь ему совершенно не хотелось. Но шампанское придало смелости, и он не стал отказываться, мямлить и упираться, как маленький. На непослушных ногах поднялся из-за стола, сходил в свою комнату и вернулся с гитарой. Сел на диван, специально выбрав место подальше от Натальи. Рядом с ней он не то что играть — думать толком не мог.
Чтобы хоть немного прийти в себя, Кирилл принялся долго крутить колки, будто настраивал инструмент, хотя гитара была готова заранее. Эта маленькая пауза помогла ему справиться с дрожью. Он кашлянул, провёл пальцами по струнам и начал петь «Седую ночь» из репертуара Олега Шатунова. Сначала к нему присоединилась мама, а ближе к концу песни тихо подпела и Наталья.
Вечер пролетел удивительно быстро. Казалось, только сели за стол, а отец уже вызывал такси и собирался проводить гостью до машины. Кирилл тоже было двинулся следом, но Ирина Павловна остановила его и попросила помочь убрать посуду.
Той ночью он почти не сомкнул глаз. Лежал в темноте и думал о Наталье. Ему чудился аромат её духов — нежный, волнующий, будто оставшийся в комнате и въевшийся в воздух. От этого запаха внутри всё снова замирало и горячо отзывалось где-то в груди.
Утром Кириллу показалось, что аромат стал ещё отчётливее. Он настороженно втянул воздух.
— Мам, чем это так приятно пахнет? — спросил он, появившись на кухне.
— Нравится? — Ирина Павловна улыбнулась. — Мне тоже. Я давно хотела купить такие духи, только всё время забывала название. А Наталья вчера подарила. Хорошая она женщина, красивая. Только вот с мужчинами ей не везёт. И что им, спрашивается, надо? Недаром говорят: не родись красивой… — мама вздохнула и тут же кивнула на стол. — Клади себе салат, ты вчера к нему даже не притронулся.
Кирилл ел почти машинально и думал о том, что теперь забыть Наталью будет ещё труднее. Если этот запах будет постоянно рядом, он точно не выбросит её из головы. Интересно, сколько ей лет? Наверное, не больше двадцати пяти. И как бы ненавязчиво расспросить о ней маму?
В школе у Кирилла бывали симпатии, он встречался с девчонками, но ни одна из них не вызывала в нём ничего похожего. Наталья же будто поселилась внутри и не собиралась уходить. Промучившись две недели, он так и не придумал ничего умнее, чем поехать к матери на работу — лишь бы ещё раз увидеть ту, о ком думал каждый день.
Но там его ждало разочарование: Наталья уволилась. Ей предложили место с более высокой зарплатой, и она ушла. Где теперь её искать, никто толком не знал. Кирилл настолько расстроился, что даже не попытался скрыть своё состояние от матери. Он просто развернулся и ушёл, ощущая такую беспомощную злость, что хотелось то ли разрыдаться, то ли разбить всё вокруг.
Потом началась учёба в университете. Постепенно мысли о Наталье стали появляться реже, но забыть её Кирилл всё равно не смог. Среди одногруппниц была девушка, чем-то неуловимо похожая на неё, и он начал с ней встречаться, однако через полгода они расстались.
