Ремонт тогда и правда был в самом разгаре, но место всё равно нашлось бы. Я могла вас оставить. Просто не захотела. Мне показалось, что это будет лишняя обуза, неудобство… и я выбрала не впускать вас.
Светлана ничего не ответила.
— Ты за все эти семнадцать лет ни разу мне этого не припомнила.
— А что тут было вспоминать? — тихо сказала Светлана. — У тебя тогда Андрей без работы сидел, квартира вверх дном, пыль, стройка. Я подумала: куда мы ещё со своим младенцем? Ты бы там вообще с ума сошла.
— Светлана, дело было не в этом.
— Татьяна… — Светлана положила сверху на её ладонь свою широкую, тёплую руку. — Ну что теперь-то? Мы потом врачей прошли, всё оказалось не страшно. Шум в сердце был, сказали — перерастёт. Так и вышло. Выросла, живая-здоровая, теперь в Полтаве учится.
— А тебе не было больно?
— Было, — честно призналась Светлана. — Дня три, наверное. А потом Полина ночью с температурой свалилась, и мне уже не до обид стало.
Она даже усмехнулась.
А Татьяна вдруг уронила голову на стол и заплакала — не красиво, не сдержанно, а по-настоящему, только стараясь не разбудить остальных. Светлана гладила её по спине и всё повторяла: «Ну ты чего, глупая. Ну перестань». Потом сунула ей кухонное полотенце, потому что салфеток уже не осталось.
Двадцать первого сентября Полине выделили место в общежитии. А двадцать второго Светлана с Денисом собирались уезжать.
С самого утра Светлана металась по кухне и впихивала в морозилку один контейнер за другим.
— Татьяна, вот здесь котлеты. Вот тут фрикадельки для Егора, я маленькие налепила, ему так удобнее. Здесь борщ, три банки, только не грей сразу всё. А это блинчики с мясом, их можно прямо на сковородку, без разморозки.
— Светлана, морозилка у меня не бесконечная.
— Теперь бесконечная, — отрезала та. — Я всё плотно уложила, влезло же.
Денис тем временем стоял в прихожей рядом со своим чемоданчиком с инструментами.
— Татьяна, в кладовке запасной смеситель оставил. Если этот потечёт, Андрей сам поменяет, я ему показал.
— Денис…
— Всё, не начинай. Договорились уже.
Егор из комнаты не выходил. Татьяна заглянула к нему и увидела: сидит на кровати, спиной к двери, лицом к стене. Такой худенький, маленький, в растянутой футболке, лопатки торчат.
— Егор. Пойдём попрощаешься.
— Не пойду.
— Почему?
— Потому.
Она присела рядом.
— Они ведь не насовсем уезжают.
— Все так говорят, — буркнул Егор в стену. — Папа тоже так говорил.
У Татьяны сжалось горло.
— А Полина? Полина же остаётся в Полтаве.
— Она в общежитие переедет. Это далеко. Я по карте смотрел, туда минут сорок ехать.
— Ты смотрел по карте?
— Умею. Полина научила.
Но в прихожую он всё-таки вышел. Сначала обнял тётю Светлану, потом дядю Дениса — Дениса особенно крепко. А когда дошла очередь до Полины, он не выдержал. Разрыдался громко, некрасиво, размазывая слёзы по щекам, и вцепился в неё так, что отнимать его пришлось вдвоём.
Татьяна держалась до самого лифта.
К вечеру квартира будто опустела. Тишина стала такой плотной, что слышно было даже ровное гудение холодильника.
Никто больше не ставил сковородку на плиту в половине шестого утра. Никто не гремел в ванной. В маленькой комнате диван был сложен, швейная машинка снова стояла на своём месте, а в прихожей осталась только их собственная обувь.
Татьяна полезла на кухне за чаем и под клеёнкой, там, где обычно лежали квитанции, заметила листок. Почерк крупный, неровный, с сильным нажимом — так пишут люди, которые давно не брали ручку без необходимости.
«Татьяна! Я Виктории на карту перевела — на форму Егору и за то, что мы у вас жили. Тебе отправлять не стала, ты бы назад перекинула. Не звони ругаться. Светлана».
Татьяна сразу набрала номер. Светлана не ответила. Она позвонила снова. Потом ещё раз.
На четвёртый вызов в трубке наконец послышалось:
— Я же ясно написала: не возьму.
— Но взяла же.
— Потому что ты всё равно не отцепишься.
— Светлана, я верну тебе всё до копейки.
— Вернёшь — отправлю обратно. Татьяна, у нас с Денисом пенсия не завтра, конечно, но и с голоду мы не падаем. А Егору купи нормальную форму, не самую дешёвую. На распродажах сейчас такое шьют, что после первой стирки стыдно надеть.
— Светлана!
— Всё, поезд трогается. Связь сейчас пропадёт.
И связь действительно оборвалась.
Поздно ночью Татьяна повернулась к мужу.
— Андрей.
— М? — сонно отозвался он.
— Я плохой человек.
Андрей приподнялся на локте.
— Тань, ты что такое говоришь?
— Я целый месяц считала дни до их отъезда. В ежедневнике зачёркивала. Сидела на работе и думала: осталось девятнадцать, потом восемнадцать, потом семнадцать…
— Не мучай себя.
— Я не мучаю. Я просто поняла. Двадцать лет я была уверена, что всё тащу одна, что все вокруг мне только должны. А на самом деле я никого к себе не подпускала. Потому что если впустить — придётся и самой чем-то делиться. А я умею только тащить, понимаешь?
Андрей некоторое время молчал.
— Татьяна, знаешь, что Денис сказал перед отъездом?
— Что?
— Сказал, что у тебя хороший дом. Что здесь дышится легко.
Татьяна ещё минуту лежала неподвижно. Потом поднялась, прошла на кухню и взяла телефон.
— Тёть Татьяна? — голос у Полины был встревоженный. — Что случилось?
— Случилось. Егор второй день ревёт.
— Ой… Я в субботу приеду, я же обещала.
— Полин. Как ты там в общежитии?
— Нормально. Нас четверо в комнате. Девочки вроде хорошие.
— Четверо, значит.
— Ну да.
Татьяна глубоко вдохнула.
— Слушай меня внимательно. Маленькая комната у нас сейчас пустая. Твой диван стоит. И стол, который дядя Денис для Егора сделал, широкий — за ним двое спокойно поместятся.
— Тёть Татьяна…
— От нашего дома до твоего колледжа ехать даже ближе на две остановки, чем из общежития. Я проверила.
— Тёть Татьяна, вы только не подумайте, я не напрашиваюсь…
— Полина, — перебила её Татьяна. — Я звоню не из приличия. Мне нужно, чтобы ты приехала. Мне самой нужно.
На том конце долго молчали.
— А я вам не буду мешать?
— Нет, — сказала Татьяна твёрдо. — Ты нам не помешаешь.
В пятницу они с Егором пошли встречать её к остановке возле вокзала. Всю дорогу Егор спрашивал, во сколько именно она приедет, взяла ли она ключи, можно ли стоять совсем рядом с выходом и сколько дней осталось до Нового года. Потому что на Новый год, сказал он, дядя Денис и тётя Светлана должны приехать обязательно.
— Приедут, — пообещала Татьяна.
— Точно?
— Точно. Я сама им позвоню.
Егор потянул её за рукав.
— Баб… А можно я Полине свои ключи отдам? У меня запасные есть, в тумбочке.
— Отдай.
