и дальше переводить восьмого числа месяца восемь тысяч гривен, потому что аренда, видите ли, сама за себя не внесётся.
Она сделала паузу, давая этим словам повиснуть над столом.
— А за это я обязана стать удобной. Тихой. Ничего не требующей. Правильно я всё поняла?
Ответа не последовало. Полина даже перестала болтать ногой под столом.
Валентина Павловна опустила взгляд в свой блокнот, на потёртую клеёнчатую обложку, перетянутую резинкой, и впервые за весь вечер замолчала раньше остальных.
Наталья Игоревна поднялась, вышла в прихожую и через минуту вернулась обратно. В руках у неё ничего не было.
— Максим. Перевода восьмого числа больше не будет. Ни сейчас, ни в следующие месяцы. Я только что его отменила.
— Мам, ты что вообще…
— То самое. Сегодня ты решил, что моя квартира вам нужнее, чем мне. Раз так — мои обязательства перед тобой закончились. Дальше справляйся сам.
— А мы здесь при чём? — резко подалась вперёд Марина. — Мы-то вам что плохого сделали?
— Четвёртый месяц вы живёте в моей квартире и рассказываете мне, где я должна пережидать зиму. — Наталья Игоревна снова села и спокойно положила ладони на клеёнку. — Теперь о сроках. Сегодня двадцать третье. До воскресенья вы освобождаете жильё. На регистрацию я согласия не давала и не дам. Все ключи заберу. Если сами не съедете — в понедельник будет участковый инспектор, потом суд. А судебные расходы, как известно, оплачивает проигравшая сторона. С цифрами у вас всё хорошо, посчитаете.
— Вы выгоняете нас на улицу с детьми, — ровно произнесла Валентина Павловна.
— У ваших детей с июня есть квартира в Сумах. И даже холодильник там имеется.
Сватья промолчала.
Максим неловко кашлянул.
— Валентина Павловна, ну я же вам говорил. Про пятнадцатое число. Я сразу предупреждал.
— Говорил, — спокойно подтвердила Наталья Игоревна.
— Мам, у меня смена к шести. — Он уже стоял у двери, с пакетом в руке. — Я поехал, ладно? Вы тут… как-нибудь договоритесь.
Через сорок секунд входная дверь за ним захлопнулась. Балкон утеплять он, разумеется, не остался.
В пятницу позвонила Марина. Голос у неё был уже совсем другой — сухой, деловой, будто недавнего разговора за столом и не случалось.
— Наталья Игоревна, мы, конечно, съедем, вопрос закрыт. Но давайте честно: за два месяца мы оплатили коммуналку на девять тысяч шестьсот гривен, ещё цепочку на дверь поставили. Машинку подключали, розетку меняли. Верните хотя бы двенадцать тысяч, и разойдёмся по-хорошему.
— Начисления за июнь и июль я проверю в приложении и верну всё до гривны, — ответила Наталья Игоревна. — За цепочку денег не будет. Я её сниму.
— Ну вы даёте.
— Даю. В воскресенье.
В субботу Марина с Андреем выносили вещи. Андрей таскал коробки молча, не поднимая глаз. Марина дважды бросила в сторону подъезда: «Ну и живите одна в своих сорока семи метрах». Даниил уехал первым: сорвал со своей двери табличку и унёс её с собой. Полина оставила на подоконнике фломастеры; Наталья Игоревна сложила их в стаканчик и отдала девочке уже на пороге.
Последней уходила Валентина Павловна. Блокнот она держала прижатым локтем к боку.
— Вы, конечно, крепкая женщина, Наталья Игоревна.
— Я просто аккуратная, — сказала Наталья Игоревна. — Такая же, как вы.
Спустя две недели позвонил Максим. Извиняться он не собирался.
— Мам, слушай… восьмое уже прошло, а деньги не пришли. У меня аренда, мам. И ещё тёща третью неделю на раскладушке на кухне. Марина в Сумах решила ремонт переделывать, а мать к нам отправила. Юлия третий день плачет. Мам, ну хотя бы половину.
— У нас в расчётном отделе такие звонки каждый день, Максим, — ответила Наталья Игоревна. — Всё, мне нужно работать.
И первой нажала отбой.
Андрей позвонил один раз, примерно через месяц. Спросил, не остался ли на балконе его перфоратор. Перфоратора не было. Из короткого разговора выяснилось, что в Сумы они вернулись вчетвером, а Валентина Павловна как обосновалась в Черкассах, так там и сидит. Юлия теперь разговаривает с матерью только через Максима.
В воскресенье Василий Петрович вынес из кладовки все подписанные мешки, аккуратно выставил их в коридоре и от яблок отказываться не стал. Цепочку с двери снял он же, а оставшиеся дырки замазал.
На работе, в своём расчётном отделе, Наталья Игоревна взяла чистый бланк и написала заявление на перерасчёт воды — на одного проживающего.
