— Наташ, это ты? — спросил он, оставаясь в дверях. — Услышал голоса. Слушай, холодильник-то ваш нормально встал?
— Какой ещё холодильник, Василий Петрович?
— Да тот самый, что я летом, в июле, в Сумы отвозил. Я же на своём «каблучке» был, Марина попросила помочь. Холодильник, пару коробок и журнальный столик. Я всё на четвёртый этаж затащил. Они там уже обжились, свет был включён.
У Марины кастрюля с глухим звоном ударилась о плиту.
— Мне сказали, мол, хозяйка разрешила им пока пожить, пока всё утрясётся, — Василий Петрович уже понял, что сказал лишнее, и неловко переминался у порога. — Наташ, я же не выдумывал ничего от себя.
— Спасибо, Василий Петрович. Идите.
Выходило, что мебель в Сумах стояла ещё с июля. А люди из Житомира до сих пор сидели здесь.
За стол сели около шести. Андрей, муж Марины, ел молча и за время ужина трижды подтягивал к себе солонку. Даниил вышел из комнаты, взял свою тарелку и унёс её обратно, прикрыв дверь ногой. Полина всё время постукивала пяткой по ножке стола.
— Максим после смены заедет, — объявила Валентина Павловна. — Я ему во вторник звонила, мы всё обсудили. Парень он понятливый.
— Что именно вы с ним обсудили?
— Жилищный вопрос. — Валентина Павловна аккуратно отложила ручку. — Наталья Игоревна, давайте без обид, по-взрослому. Максиму с Юлией маленькую комнату — они молодые, им много пространства не нужно. Мариночке с детьми — большую, потому что их двое, тут уж ничего не поделаешь. Балкон можно утеплить, это примерно в шестнадцать тысяч гривен обойдётся, зато у вас будет свой угол, когда приедете.
— Когда приеду?
— Ну вы же всё равно на даче зиму проводите, — невозмутимо сказала сватья. — Печка, свежий воздух, тишина. Зачем вам здесь, в духоте, среди детского шума?
Дача под Полтавой — шесть соток. Зимой, даже если печь топилась без перерыва, в комнате держалось градусов десять тепла. Газовый баллон стоил четыреста сорок гривен, и хватало его недели на три.
— Я там не зимую. Летом живу, а зимой работаю. В Киеве.
— Так можно ездить, — Валентина Павловна только плечами повела. — Электричка около ста двадцати гривен. Час двадцать, я проверяла.
— Вы проверяли.
— Я всегда всё заранее проверяю, Наталья Игоревна. Я человек организованный.
Марина к этому моменту тоже нашла, за что зацепиться:
— А вам-то что? Вы одна. Ни мужа, ни собаки. Сорок семь метров на одного человека, а нас четверо.
Наталья Игоревна медленно поставила чашку на стол.
— Одна, говорите?
— А как это ещё назвать?
— Сорок семь метров, — спокойно произнесла Наталья Игоревна. — Верно подсчитали.
— И потом, — Марина вытерла руки о полотенце, которое висело здесь с мая и уже давно перестало быть и хозяйским, и её собственным, превратившись просто в ничьё, — могли бы хоть поинтересоваться, как у людей ремонт продвигается, прежде чем выводы делать. Одна плитка сколько денег съела.
— Плитку когда укладывали?
— Ну… весной.
Андрей смотрел в свою тарелку и не поднимал глаз.
Максим приехал уже ближе к девяти. В рабочей куртке, с пакетом в руке. Тридцать один год, автосервис, смены через день. Однокомнатную квартиру в Черкассах они с Юлией снимали за пятнадцать тысяч двести гривен. С января Наталья Игоревна каждое двадцатое число переводила им восемь тысяч — в счёт аренды.
Он вошёл на кухню, увидел мать и сразу резко вдохнул, будто заранее сдерживал себя.
— Значит так, Валентина Павловна. Мы о чём договаривались? До пятнадцатого. Пятнадцатое, если не ошибаюсь, было ещё на прошлой неделе.
— Максим, сядь.
— Я постою. — Он повернулся к Марине. — У вас ремонт идёт с апреля. Апрель, май, июнь, июль. Четыре месяца на плитку и обои. Мы с Юлей свою однушку тянем за пятнадцать двести, и я хоть раз приходил к матери с ключами? У неё коммуналка две с половиной тысячи, а вы за июль пять шестьсот ей добавляете, потому что вас пятеро, и ещё изображаете, будто одолжение сделали.
— Максим…
— А теперь я слышу, что мама должна перезимовать на даче. Мам, у тебя там печка и баллон. Вода — из колонки. В феврале ты два ведра оттуда тащишь, а здесь Даниил на двери твоей комнаты табличку повесил. Вы произнесите это вслух, Валентина Павловна. Прямо вслух.
— Я уже сказала, — ответила сватья. — Максим, выйди со мной.
— Куда это я должен выйти?
— На балкон. Разговор займёт две минуты.
Балконная дверь закрылась. Марина убавила звук телевизора и начала складывать тарелки стопкой, хотя за столом ещё не все доели. Полина выронила фломастер. Андрей поднял его, но девочке не вернул, а молча положил перед собой на стол.
