Ключи от сейфа были только у Марины и у директора, но директор, кажется, не открывал его с 2019-го. Марина аккуратно убрала туда копию завещания, свой экземпляр заявления о принятии наследства и письмо. Всё это она вложила в плотную картонную папку, вывела на корешке: «Акты сверки, 2019» — и поставила в ряд между такими же безликими папками.
Вечером дома Сергей поинтересовался, почему в обед её не оказалось на месте. Сказал, что звонил на городской.
— В налоговую вызывали, — ответила Марина. — Из-за старых отчётов.
— А ты при чём?
— Я их тогда сдавала.
Он сразу успокоился. В их доме слово «налоговая» действовало как табличка «вход запрещён»: после него лишних вопросов не задавали.
Марина стояла у раковины, перемывала тарелки и прислушивалась к себе. Внутри было странно спокойно, собранно, почти пусто — как в кабинете после уборки, когда сотрудники разошлись, свет погашен, а на столах всё разложено по местам.
Дмитрию она набрала сама в воскресенье, не дожидаясь его обычного звонка.
— Мам, что-то случилось? — сразу насторожился он. — Ты же всегда ждёшь, пока я сам позвоню.
— Ничего не произошло. Дим, мне квартира досталась. От тёти Валентины. Помнишь, ты у неё маленький на балконе спал?
На другом конце на несколько секунд стало тихо.
— Вот это да… Двухкомнатная?
— Двухкомнатная. На Сумской.
— Мам, это же здорово. Реально здорово. — И тут же, почти не переводя дыхания, спросил: — А сколько она может стоить?
— Я не узнавала.
— Ну… наверное, около миллиона шестисот тысяч грн. Слушай, а отец что сказал?
— Отец не знает.
Пауза растянулась уже заметнее.
— Мам, ну ты чего. Он же всё равно узнает.
— Узнает. Но не сейчас.
— Мам…
— Дим, я тебя очень прошу.
— Да понял я. Не скажу, не скажу.
Отцу он всё-таки позвонил в среду.
Марина догадалась об этом по клубнике.
Сергей вернулся со смены с прозрачным пластиковым лотком в руках, поставил его на кухонный стол и снял крышку. Ягоды были ранние, крупные, глянцевые — как раз такие, что лежат на рынке по двести сорок с лишним гривен за килограмм и которые он последние двадцать лет презрительно называл подкрашенной травой для дурочек.
— Это тебе, — сказал он. — Ты же любишь.
— Спасибо.
Он подошёл сзади и опустил ладонь ей на плечо. Рука была тяжёлая, тёплая и почему-то чужая. Просто так он не прикасался к ней лет пятнадцать.
— Мариш, что-то ты совсем похудела.
Мариш. Так он называл её в девяносто пятом, когда они снимали угол на улице Олеся Гончара, а маленький Дмитрий спал в выдвижном ящике от старого комода.
— Нормально я выгляжу.
— Садись, поешь. Я сам посуду домою.
И правда домыл. Неловко, оставив мутные разводы на тарелках, но домыл. Потом сел напротив и заговорил о том, что нужно всё спокойно обсудить, по-семейному. Дело, мол, серьёзное, документы надо оформлять правильно, а он как раз через мужиков узнал про толкового человека.
— Сергей, я ещё даже в наследство не вступила.
— Вот именно. Пока туда-сюда, время идёт. Лучше заранее всё продумать.
Марина взяла ягоду и откусила половину. Клубника оказалась безвкусной и водянистой. Та самая трава.
Ирина явилась в субботу утром, без предупреждения. В руках у неё было два пакета, из которых торчали пучки зелени.
Сестра Сергея была старше его на пять лет. Пятый год на пенсии, подрабатывала вахтёром в общежитии и считала себя человеком прямолинейным. Об этом она обычно сообщала в первые минуты любого разговора.
— Марин, ты присядь, — сказала она с порога. — Я человек прямой. Что думаю, то и говорю. Ты меня знаешь.
— Знаю, Ирина.
— Я, конечно, не вмешиваюсь. Но тут вопрос семейный.
Сергей стоял к ним спиной у плиты, наливал воду в чайник и не оборачивался.
— Серёга мне всё рассказал, — продолжила Ирина. — Я за вас рада. Только надо всё по-человечески сделать. Что в семью пришло, то семейное. Так всегда было.
— Ирина, это не в семью пришло. Это тётя Валентина оставила мне.
Ирина поставила пакеты на пол и села так тяжело, что стул жалобно скрипнул.
— Ой, ну не веди себя как ребёнок. Ты сама чья жена? Сергеева. Значит, и квартира Сергеева тоже. Ты тридцать лет за ним как за стеной прожила, он тебя кормил, а теперь ты отдельно решать собралась?
— Меня кормила оптовая база сантехники. Тридцать один год. С восьми утра до пяти вечера.
— База её кормила… А в двухтысячном кто вас тянул? Ты полтора года пластом лежала, по стеночке ходила. Серёга на двух работах пахал, я ему передачи носила. Забыла?
— Не забыла.
— Вот и хорошо. — Ирина взяла из лотка клубнику и целиком отправила ягоду в рот. — Как в старом мультике говорили: совместный труд объединяет. Особенно когда всё в дом.
Сергей наконец повернулся.
— Ирин, полегче.
— А что полегче? Я правду говорю. Ты, Марин, не обижайся. Я же не со зла. Я тебе почти как родная.
Во вторник Дмитрий снова вышел на связь.
